Дорога ярости - Дэвид Хофмейр

Только тогда он отваживается пойти в комнату брата. У Адама дрожат руки. Живот сводит от ужаса. У двери он видит то, что ожидал. То, что, должно быть, видел и незваный гость.

Сквозь половицы вниз стекает тонкая струйка крови. Она бежит из разбитого виска брата. Тело Фрэнка неподвижно лежит на полу.

– Фрэнк, – зовет Адам, но из уст его выходит скорее вздох, чем слово.

8

Суббота, 2-е число, 08:18–23 часа

Ноги сами несут Адама на крыльцо. Бессильно опустив руки, он таращится на солнце. Берет прислоненную к стене лопату и шагает к единственному оставшемуся дереву – дикому дубу.

Щурясь, Адам смотрит на два надгробия, ютящихся под деревом. Перед глазами у него пролетает белое перышко, опускается на отцовский могильный камень, но ветер подхватывает его и, снова закружив, поднимает на голые ветки дуба.

Что-то захватывает внимание Адама.

Все время, пока обстреливали дом, не было слышно одного звука. Того самого, который с точностью часового механизма отмечает каждый рассвет. Пения петухов. Адам не идет проверять курятник, он и без того догадывается, что сделали с птицами. Ему сообщает об этом мертвая тишина.

Безмолвие взрывается у него в ушах обвинительным ревом.

Адам оглядывается на холмик убежища. Дверь закрыта. И вокруг такое спокойствие, словно там несколько месяцев не было ни единой живой души.

Он смотрит на колодец и видит, что его мотоцикл по-прежнему стоит у стенки. В том, что касается мотоциклов, у байкеров действует свой кодекс чести. Соглашение. Байки трогать нельзя ни при каких условиях. Никогда. Так что его «лонгторн» по-прежнему здесь, а вот рядом с ним больше ничего нет. «Дрифтер» исчез.

Почему? Что случилось? Куда уехал Кейн? И когда?

Вопросы вертятся у Адама в голове.

Но одно он знает наверняка: Кейн проснулся и смылся… а Фрэнк мертв.

Мертв. Мертв. Мертв.

Слово бьется внутри его черепа, тяжело, точно удары молота.

Он копает в тихой ярости. Вонзает лопату в камни и грязь. Копает такую яму, чтобы в нее поместился человек. Копает бездумно, не обращая внимания ни на что, обрубая корни и выбрасывая камни из ямы. Работа занимает у него несколько часов, несмотря на то, что земля под дубом рыхлая. Яма получается такой глубокой, что Адаму, чтобы выбраться наружу, приходится сперва выкинуть из ямы лопату, а потом подтянуться на руках и вылезти.

Он тяжело дышит, засунув большие пальцы в задние карманы, и смотрит в яму. Пот течет по лбу и капает в пыль. Адам переступает с носка на пятку. Изрезанные ноги саднят. На сердце камень, в горле ком.

Адам разворачивается и идет к развалинам хижины. Под ботинками хрустят обломки. Ему кажется, будто он за миллион километров отсюда. Где-то в другом месте. И смотрит на все происходящее откуда-то сверху. Это не он. Это происходит не с ним.

Адам поднимает брата, подхватывает под мышки и сантиметр за сантиметром тащит к выходу. Удивительно, до чего он тяжелый. Хотя тощий, как сам Адам.

– Черт, Фрэнк.

Но Фрэнк уже не Фрэнк. А его восковой труп. Ничего общего с его братом.

Адам снова подхватывает его под руки. Отклоняется назад и волочит тело по деревянному полу. Вывернутые ноги – одна из металла, вторая из плоти – чертят на обломках две параллельные линии. Руки раскинуты в разные стороны. Голова клонится к плечу и бьется о выступающую ключицу. Поношенные джинсы задрались, и из штанины торчит протез, нелепый и чужой.

У входной двери Адам останавливается передохнуть. Обводит глазами комнату, словно в тумане. Подбирает с пола окровавленный камень. Вертит в руке и засовывает в карман. Наклоняется и снова подхватывает тело брата.

Вытаскивает на крыльцо. Тащит вниз. Отворачивается, слыша, как глухо стучат ноги Фрэнка по ступенькам. Тянет труп по двору. По траве и пыли. Кажется, будто до ямы целая вечность.

Адам смотрит на тело, которое когда-то было его братом.

В голове у него проносятся непреложные законы выживания, которым учил его Фрэнк. Его семь мантр:

1. Не высовывайся. Сиди тихо. Только так можно выжить.

2. Если упал, катись. И сразу же садись обратно на мотоцикл.

3. Всегда ищи выход. А когда надо будет сматываться, гони во весь дух.

4. В драке все средства хороши. Честных драк уже не бывает.

5. Не прекращай попыток. Никогда не сдавайся. Ни за что.

6. Чтобы выжить, надо быть стойким. Каменным. Суровым, как пустыня.

7. Никому не верь. Будь сам по себе. Держись в сторонке. Не лезь на рожон.

– Что случилось? – вслух произносит Адам. – Почему ты не последовал собственным советам? Почему не сидел тихо, как сам меня учил?

Ответа нет.

Адам возвращается в дом. Выносит рваную простыню, затаскивает на нее тело и туго запеленывает в ткань с головы до ног. У него так и не хватает духу взглянуть напоследок брату в лицо. Не может, и все тут.

Это всего лишь тело. Это не Фрэнк.

Адам с силой пихает труп ногой, тот падает в могилу и с глухим стуком приземляется на дно. Дрожь отдается в ботинках Адама, пробегает по ногам, вибрирует в животе, пробирает до самого сердца. Из горла вырывается вопль. Адам наклоняется вперед, упирается ладонями в колени и хватает ртом воздух, борясь с дурнотой. Так он стоит долгое время и судорожно дышит. Вдох-выдох.

Дыши… дыши… дыши…

Наконец он приходит в себя, берет лопату и начинает зарывать яму. Медленно. Методично. Машинально. Не останавливаясь. Не отдыхая.

Налегает на черенок, вонзает штык лопаты в землю, ногой утапливает его, поднимает и бросает в дыру. Лопату за лопатой. Копает бесшумно, лишь иногда кряхтит от натуги.

Адам ровняет и прихлопывает землю обратной стороной лопаты, в душе у него ворочается холодный камень. Рот наполняется горькой слюной.

Он отшвыривает лопату. Упирается кулаками в поясницу и выгибается. Все тело болит. Каждая жилка, каждый мускул. Он бессильно роняет руки. Раскачивается вперед-назад.

– Прости меня, Фрэнк. Мне надо было отдать Леви деньги. Я не подумал.

Ответа нет. Гнетущая тишина, от которой Адама трясет.

Это он привел сюда «Скорпионов». Это его вина. Все из-за его дурацкой одержимости гонками. Да что теперь толку в угрызениях совести? Фрэнка уже не вернуть.

Воздух вздрагивает от рокота. Утробно рычат мотоциклы. Адам поднимает глаза.

Их двое, и они едут со стороны Блэкуотера. Адам нутром чувствует, что это не люди. Он это знает наверняка.

Адам смотрит, как они мчатся к нему, но не двигается с места. Они похожи на людей – по крайней мере выглядят как они: две руки, две ноги, тело, голова. Но это не люди. Они из металла, болтов и заклепок. Не из плоти, не из крови, не из костей. Души у них тоже нет. Их металлические костюмы чернее ночи и отполированы до блеска. На бедре в кобуре массивные термоядерные пистолеты. Они едут на тюнингованных «кобрах», темных, обтекаемых, стремительных, как мысль. Собраны и доставлены на землю Небесной базой, подчиняются приказам командиров типа Полковника.

Коммунальные роботы для обслуживания территории. КРОТы.

Они останавливаются рядом с Адамом. Мотоциклы фыркают моторами. КРОТы не слезают с них, дожидаясь, пока осядет пыль.

– Гражданин Блэкуотера, – произносит тот, что справа, и спешивается. – Назовите ваше имя.

Говорящий. Значит, Третьего поколения.

Робот говорит отрывисто и по делу. Голос у него металлический. Пустой. Голова в шлеме по форме напоминает человеческую, хотя челюсти КРОТа больше похожи на жвала насекомого, а вместо рта – овальный динамик. В матовом черном визоре Адам видит свое отражение.

Крошечное и деформированное.

В руках у робота планшет. КРОТ стоит прямо, расставив ноги, точно стрелок. Второй, по-прежнему молча, как ни в чем не бывало, восседает на мотоцикле.

Второго поколения.

Адам знает, что роботов сделали на Небесной базе, чтобы контролировать работы на шахтах. Спроектировали их с одной-единственной целью: сдерживать беспорядки. Сломить волю Остатков. И – при необходимости – не раздумывая, подавить мятеж.

Их ультрасовременный мощный дизайн наглядно демонстрирует силу. И Адам это знает. Как и то, что этим на первый взгляд массивным и неповоротливым роботам скорости не занимать.

Он смотрит на термоядерный пистолет в кобуре у КРОТа и чувствует, как у него потеют ладони. Адам никогда не видел, чтобы роботы стреляли из этих штук, но кое-что слышал. О байкерах, которые просто испарились, превратившись в красный туман.