Красный вервольф 2 (СИ) - Фишер Саша

Я тихонько постучал в дверь Степана. Блин, время дурацкое, он поди давно десятый сон смотрит. А устраивать тут биг-бада-бум — такая себе идея, разбужу остальных жильцов, а среди них далеко не все жулики, хватает и болтливых кумушек…

Но дверь распахнулась неожиданно быстро.

— Так и думал, что это ты, — Степан быстро отступил вглубь комнаты, приглашая меня войти. Сонным он не выглядел. Одет был в домашнюю шелковую пижаму, волосы стянуты сеточкой. Пижон, бл*ха. И комната у него такая же пижонская. Нет, ковров на стенах здесь не было, только толстый войлочный палас на полу. Зато мягкой мебели для такого небольшого помещения было многовато. Широкий диван, в углу рядом с окном — два кресла, несколько разномастных пуфиков, а рядом с дверью еще и оттоманка с ворохом подушек. И пижама эта полосатая. Выглядел Степан как какой-нибудь советский курортник из Ялты, какими их в старых фильмах показывали. Он вопросительно уставился на меня. — Есть новости?

Я вкратце изложил. Мол, так и так, нашел вашего парня в списке, исправил крестик на галочку, авось прокатит. Вдаваться в подробности и рассказывать про подслушанный разговор, ясен пень, не стал.

— Так что, получается, дело сделано? — Степан прищурился.

— Боюсь, что это только начало, — я покачал головой. — Сразу вашего доктора Яковца на растопку теперь не пустят, это правда. Но он там все равно, что в тюрьме. И даже хуже. Так что я всего лишь выкружил немного времени, но тормозить точно не надо.

— Но ведь если он останется сотрудником, то у него должна быть возможность выходить наружу… — рыжие щеточки бровей Степана пришли в движение — в голове явно напряженно шевелились мысли.

— Эх, плохо ты знаешь наших оккупантов, — вздохнул я. Разумеется, кое-какие подробности нюрнбергского дела врачей я знал. Но только до этого самого процесса еще несколько лет. И даже сообразительный Степан плохо себе представляет, что за люди вьют гнездо под боком у Пскова. — Твой парень там такой же подопытный, как и его пациенты. Просто издеваться над ним будут по-другому.

— Н-да… — Степан явно приуныл, между бровей пролегла глубокая складка.

— Не ссы, Степа, я же не сказал, что с этого дела спрыгиваю, — я криво ухмыльнулся и хлопнул его по плечу. — Раз вы через эту больничку дела свои крутили, значит где-то у вас есть всякие схемы, планы и прочее?

— Конечно, — Степан кивнул. — Там правда перестройка вовсю, но…

— И еще кое-что, — я почувствовал, что колени у меня уже откровенно подгибаются от усталости и сел на оттоманку. — Одежда мне нужна. Модная, красивая, чтобы не стыдно было в свет выйти. Понимаешь, о чем я?

— А какое отношение это имеет к… — нахмурился Степан.

— Степа, давай каждый из нас будет делать свою часть дела, идет? — чуть резче, чем мне хотелось бы, ответил я. Потом примирительно продолжил. — Я всю ночь не спал, а мне ни хрена не двадцать. И уже скоро снова вставать. Считай, что гонорар у меня такой — пиджак с карманами, ботинки лаковые и прочее… Что там сейчас модно? Можешь помочь?

— Встань-ка… — Степан отступил на пару шагов, прищурил один глаз, как будто снимая мерки. — Нет, тут лучше все-таки… Сейчас, подожди немного.

Он пересек комнату, уворачиваясь от понаставленных всюду пуфиков, и подошел к комоду. Едва ли не единственному предмету мебели в этой комнате, у которого не было мягкой поверхности. Выдвинул ящик, порылся в нем, извлек сантиметровую ленту и вернулся ко мне. Покрутился вокруг, прикладывая ее к разным местам. Тщательно записал все цифры в крошечный блокнотик. Кивнул.

— Будет тебе одежда, Саша, — сказал он. — Как скоро надо?

— Сегодня вечером сможешь? — спросил я.

— Думаю, кое-что смогу, — тонкие губы Степана растянулись в самодовольной улыбке. Лисья морда стала хитрой, будто он задумал какую-то очередную авантюру. Но телепатом я не было, а расспрашивать не стал, надо было и правда успеть хотя бы пару часов поспать.

Граф задумчиво пролистал очередную порцию переведенных бумажек. Покивал. Разложил по разным папкам по какому-то одному ему ведомому принципу. Посмотрел на меня и наморщил лоб, будто что-то пытаясь вспомнить. Потом его лицо вдруг просветлело.

— Ах да, герр Алекс! — сказал он. — В полдень никуда не уходи, нас ждут на одном официальном мероприятии.

— Хорошо, герр граф! — сказал я.

— Хм, я думал, что ты спросишь, что это за мероприятие, а я отвечу, что это сюрприз, — граф подмигнул. Он выглядел слегка осунувшимся, но скорее от излишнего энтузиазма. Настроение у него было отличное — глаза горят, пальцы подрагивают, в предвкушении ценной музейной добычи. Я вспомнил «отличника» и «Бабу Ягу», которые как раз против него и плели заговор. Да уж, жаба и гадюка… В общем-то, граф был не самым плохим человеком. Для фашиста… Тьфу ты, бл*ха… Да уж, попал в ситуацию, когда приходится в сортах го*на разбираться.

— В следующий раз буду любопытнее, чтобы не портить вам шутку, — усмехнулся я. — В полдень я буду готов. Надеюсь, сюрприз приятный.

В полдень граф заявил, что нам надо спуститься в актовый зал посетить одно любопытное мероприятие. При этом он хитро улыбался. Видно, что силился, чтобы не рассказать мне его суть.

Мы прибыли туда с ним и с Мартой. На фоне своих спутников я выглядел немного оборванцем. Хоть форму и постирал с утра и утюгом просушил как мог (подсыхала уже на мне), но штопаная гимнастёрка слишком уж контрастировала с английским костюмчиком графа и с безупречным приталенным форменным жакетом Марты. И где она только такой урвала? Скорее всего перешила под себя. Другие женщины-немки, даже если и были стройные, выглядели в такой же форме по сравнению с ней, как худые коровы после голодной зимовки.

Зал битком. На сцене за кафедрой опять что-то вещает Зиверс. Ряды аплодируют ему стоя. А он любимчик публики. Это еще его дружок Рашер не приехал, тогда вообще развернется, и в Пскове только и будут судачить о гениальных опытах над пленными во славу Великой Германии.

Мы сели на свободные места, которых уже почти не осталось. Я оглядел зал и прикинул. Так-с… А, вот бы бомбу сюда заложить. Хотя нет. Это мешок взрывчатки надо будет целый, чтобы столько народу посечь. А если колонны несущие подорвать? Чтобы всю конструкцию обрушить. Но тут тогда не точечно бить придется, а залпом в нескольких местах одновременно и желательно, чтобы спец определил слабые места конструкции, куда взрывчатку подложить. Где такого спеца взять? Пока негде. О! А может припереть двери и пожар устроить? Здание кирпичное, гореть плохо будет. Бензином залить? Или… В моей голове крутились планы диверсии. Пока такое провернуть явно не получится. Но планы строить никто не запрещает.

Тем временем на сцену взобрался какой-то хрен. Приезжий, я его вроде раньше не видел. В звании штурмбаннфюрера СС, нашивку не разглядел. Он развернул красную кожаную папку со свастикой, прокашлялся и торжественно объявил:

— Сегодня мы чествуем наших верных сподвижников, кто своей доблестью доказал преданность Третьему Рейху! Тех, кто верой и правдой служит Великой Германии, несмотря на то, что имел несчастье родиться в этой варварской и отсталой стране. Советская машина не смогла сломить их честолюбивый ум, не смогла поработить их волю. Они с первых дней войны выбрали правильную сторону!

Ёпт! Чуть не вырвалось у меня вслух. Они собрались предателям награды вручать? Я сжал кулаки, пальцы хрустнули. Марта посмотрела на меня и улыбнулась. Я скривился в ответ уголком рта. Что-то не до улыбок.

Нет, я конечно, знал, что на стороне Германии воевало больше миллиона советских граждан. Даже отельные казачьи полки будут сформированы. В школе на истории нам такого, конечно, не рассказывали. Это потом уже сеть наводнилась противоречивой информацией.

Но теперь я сам видел, воочию, как «наши», даже язык не поворачивался так их называть, участвовали в расстрелах и карательных операциях. Поддерживали фашистский полицейский террор в оккупированных населенных пунктах. Вот, к ним у меня отдельные счеты. Надо будет их как-то задокументировать, что ли. Всех не перебьешь ведь.