Легионер. Век Траяна - Александр Старшинов

Новобранцы не смогли сдержать протяжный вой разочарования. Обычно легионерам выплачивали жалованье трижды за год. А тут — ждать придется больше полугода.

— Тихо! — рявкнул Валенс. — Если кто думает, что можно сбежать, то он глубоко ошибается — через эти ворота, — центурион ткнул своей палкой в сторону лагерных ворот, — вас либо вынесут вперед ногами, либо вы уйдете на костылях, либо… — Он сделал паузу. — Через двадцать пять лет с мешком сестерциев и кучей шрамов на теле. Не бойтесь, голодать вы эти четыре месяца не будете. Припасы вам выдадут в счет жалованья. Опять же одежду и оружие купите в долг. Если что захотите приобрести — посуду какую или инструмент, скажете мне, в канцелярии все запишут, чтобы потом вычесть из жалованья. А вот на всякие глупости денег не будет — не ждите. Ночью из казармы ни ногой.

Он помолчал и добавил — мягче и тише:

— Первые десять дней будет очень тяжело. Готовьтесь. А сейчас разойтись.

Оставив нехитрые пожитки в бараке, новобранцы первым делом двинулись получать довольствие. Каждому выдали мешок зерна (из расчета три фунта[41] на день на одного человека), мешок бобов (вполовину меньше, чем с пшеницей), соль, бутыль с оливковым маслом, головку сыра, мешочек с чесноком плюс на всех свиной окорок. Да еще каждому по глиняной бутыли винного уксуса: ни один легионер не отправлялся в поход, не прихватив с собой фляжки с этим составом, способным любую воду сделать более свежей на вкус и менее опасной для желудка. Пока новобранцы прикидывали, что делать с этим богатством, от котлов под навесом, где томилась над мерцающими углями бобовая каша с салом, к ним направился шустрый черноглазый паренек в тунике из некрашеной шерсти.

— Готовить сами будете или из общего котла хотите? — поинтересовался паренек, судя по бронзовому ошейнику, легионный раб.

Кука и Приск переглянулись. Согласно древнему обычаю легионеры должны были готовить себе сами — из зерна, что им выдавали, молоть муку и крупу, варить кашу или печь хлеб, а потом высушивать его, чтобы иметь в походе запас сухарей. Но каждому, даже неопытному мальчугану, было понятно, что такая готовка отнимет уйму времени. И еще не понятно, где в постоянном лагере разводить столько костров для готовки.

— Что нужно-то? — спросил Кука, чуя подвох.

— Сдаете мне все припасы, получаете хлеб и кашу из общего котла с сальцем каждый день. Ну и за работу мне — четыре асса с каждого в месяц. Если кто баранинки или свининки желает — придется приплачивать. Готовлю я вкусно — клянусь Геркулесом, он ведь известный был обжора. Зовут меня Гермий. Если мясо отдельно пожарить, или там рыбку — это пожалуйте. Тут, кстати, в реке полно рыбы, а в лесах дичи. Если центуриону приплатить, он дней через десять вас отпустит поохотиться за оленем или на рыбалку. Или вам нравится самим вращать жернов?

Как бы в подтверждение его слов жалобно скрипнул рычаг мельничного жернова, который вращали двое рабов и старый полуслепой мул. Из пекарни дежурный легионер, обнаженный по пояс, вынес лоток с круглыми караваями. Хлеб был пшеничный, с румяной корочкой, духовитый.

Новобранцы едва не захлебнулись слюной.

— А если поход? — спросил практичный Кука. — Что тогда?

— На поход сами запас делайте. Сухари там, сыр… В походе я также вам не помощник, сами готовить будете.

— Давайте согласимся, — принялся канючить Скирон. — Все время готовить — сил нет. Это что ж, после тренировки изволь муку молоть да кашу варить?

— Я вам сейчас же каши каждому в миску наложу, — пообещал кашевар.

Такому аргументу никто уже противиться не смог — тут же молодняк отдал все зерно и масло, выложил по четыре асса с носа. За Куку заплатил Приск — у бывшего банщика не было при себе ни единого медяка, а компенсацию за проезд им обещали выдать только через месяц. Видимо, соблазны канабы станут тогда не так сильно манить новобранцев.

Так что не прошло и четверти часа, как новички сидели на солнышке и бодро работали ложками.

— Масло зачем отдали? — вдруг спросил Кука.

— Что? — не понял Скирон.

От еды он осоловел, его потянуло в сон.

— Говорю, зачем масло отдали? Сами, что ли, не могли в кашу себе влить? Этот проходимец Гермий в котел на всех не больше ложки отслюнявил, клянусь Геркулесом. И потом… что с походом… где мы возьмем сухари? А?

Да, масло в каше явно не чувствовалось. Не обнаружили новобранцы и сальца. Пришлось отрезать по ломтю от Кандидова окорока, чтобы обед не выглядел таким скромным.

— Что ты думаешь по этому поводу? — спросил Кука, обращаясь к Приску, но при этом зло поглядывая на Скирона. — Я, между прочим, хорошо готовлю, могли сами на мельнице зерна намолоть и…

— Думаю, парень хочет на свободу, заиметь дом в канабе, причем каменный, — усмехнулся Приск.

— Я сыт, и мне на все плевать… — пробормотал Скирон.

— А мне нет! — возмутился Кука и двинулся назад к кухне.

Остальные потянулись за ним.

Гермий тем временем разделывал оленью тушу — кто-то из легионеров, получив пару дней отпускных, недурно поохотился. Легионер, дежуривший в пекарне, теперь отдыхал, вытянувшись под навесом и накрыв голову туникой. Лотки с хлебом он накрыл редким полотном от мух, что налетели роем на мясо.

— В чем дело, ребята? Не понравилась каша? — спросил Гермий, не оборачиваясь и продолжая свежевать тушу.

— Мы решили забрать назад ветчину и масло, — заявил Кука.

— Ничего не выйдет. — Гермий наконец обернулся, вытер перепачканные в крови руки о кожаный фартук. — Масло я влил в общую амфору. Отливать оттуда никак не могу. Ветчину опять же покрошил в кашу. Вы ж сами ее и ели.

От подобной наглости новобранцы смогли только открыть роты.

— А сухари для похода? — спросил Кука.

Отдыхавший под навесом легионер поднялся, снял холстину с одного из лотков.

— Идите сюда, каждому по лепехе. Нарежете на сухари.

— Приходите вечером, — подмигнул Гермий. — Отведаете жаркого. Два асса со всех скопом исключительно только для вас, уж больно вы ребята хорошие. Оленинка чудная! Кстати, это вы нашли тело на дороге в Филиппополь?

— Ну мы, — нехотя подтвердил Кука.

— Дорога эта проклятая, — заявил Гермий. — На ней раза три в месяц кто-нибудь непременно погибает — торговцы, гонцы. Теперь вот солдата убили. Там где-то гнездо оборотней, только Декстр его найти не может. Могу продать хороший оберег от оборотней. Всего денарий. Вам уступлю в долг.

— Нам твои безделушки ни к чему, — отрезал Тиресий.

— Это почему же? — прищурился Гермий.