Ночь, которая решила все - Карен Смит

— Оливия, никто не обратит внимание на двух танцующих коллег. Расслабься, наслаждайся музыкой и моментом.

Несколько секунд они танцевали молча, взволнованные близостью друг друга. Запах духов Оливии и соблазнительный изгиб ее губ притягивали Лукаса. Грудь Оливии напротив его груди, рука на его плече, и ее блуждающая улыбка заставляли его гормоны буйствовать, — он глубоко вздохнул.

— Значит, выходные ты проведешь в своей квартире? — пробормотал он.

— Пока мама не уедет.

— Ты говорила, она учительница? Оливия кивнула:

— Начальной школы. Она любит детей, и будет хорошей бабушкой. После того, как отойдет от шока.

— А ты? Отошла от шока?

— Не знаю. Я всегда мечтала о том, что когда-нибудь стану матерью, но не думала, что это произойдет так внезапно.

Как Оливия отнесется к обитателям ранчо? После опыта с Селестой он не спешил посвящать Оливию в свою жизнь. Но он все расскажет ей. Скоро. А в этот уикенд расскажет Мим и Уатту о неожиданном повороте своей жизни.

Танцуя с Оливией, он забыл, что они должны выглядеть просто коллегами. Ее близость держала Лукаса в чувственной власти…

Он прижал ее еще крепче, и она не сопротивлялась. Он чувствовал, как нежна ее кожа, даже не касаясь ее. Близость возбуждала их обоих.

— Лукас… — Ее голос дрожал.

— Что? — прошептал он ей в самое ухо.

— Кто-нибудь может заметить.

— Здесь танцует слишком много людей, чтобы обращать на нас внимание.

Чтобы проверить свою способность контролировать себя, он прильнул к ее щеке — и тотчас понял, насколько опасна эта игра. Если его губы приблизятся к ее губам еще хотя бы на дюйм, все, кто находятся в этой комнате узнают, что они не просто коллеги. Отклонившись назад, он внимательно посмотрел на нее. По крайней мере сегодня она не была бледной.

— Голова больше не кружилась?

— Нет.

— Ты хорошо спала прошлой ночью?

— Да, очень хорошо. Вот только… прежде чем заснуть, я думала, насколько безопасны маленькие самолеты.

— Боишься, как бы я не упал с небес?

— Этим не шутят.

Он лучше, чем кто-либо другой знал, каковы бывают капризы судьбы, за секунду меняющие все в твоей жизни. Он стал сиротой в мгновение ока.

— Я делаю все, чтобы быть в безопасности, и на земле, и в небе. Но не могу и не хочу жить в постоянном страхе. Страх сковывает человека, а мне нужна свобода и уверенность, когда я подымаю самолет в небо. — Оливия нахмурилась, и он понял, что она действительно беспокоится за него. — Летать на самолетах безопаснее, чем ездить на машине. Когда-нибудь я возьму тебя с собой.

Внезапно он почувствовал, что Оливия напряглась у него под рукой, и увидел, почему. Стенли стоял у чаши с пуншем, не отрывая от них глаз.

Лукас сжал челюсти.

Танец закончился, и Лукасу пора было уходить. Но желание остаться было настолько велико, что он не мог противостоять ему.

До тех пор, пока Уиткомб не оказался рядом с ними.

— Не возражаете, если я приглашу вашу леди? — спросил он, похлопав Лукаса по плечу.

Возражаю, черт тебя возьми, чуть не сказал Лукас. Но Оливия опасалась сплетен и потом, возможно, она хочет танцевать со Стенли, а не с ним. Лукас взял себя в руки и ответил:

— Мне все равно пора идти. Желаю хорошо провести вечер.

Он услышал, как Оливия мягко произнесла:

«До свидания», передал ее в руки другого мужчины и зашагал прочь, понимая, что ему нужно поскорее убираться отсюда.

И, тем не менее, какой-то дьявол заставил Лукаса задержаться у дверей. Он обернулся, и у него свело живот. Стенли и Оливия разговаривали, танцуя, как показалось Лукасу, слишком близко друг к другу. Со стороны казалось — они так увлечены, что не замечают танцующих вокруг. Коротко и громко выругавшись, так, что если бы не музыка, его услышали бы все, Лукас вышел из кафетерия. Ему как воздух нужно было ранчо с его просторами, чтобы хорошенько все обдумать.

Лукас даже не попрощался с ней, поэтому Оливия, чтобы заглушать обиду, позволила Стенли кружить себя в традиционном вальсе. Невозможно было предугадать, как поведет себя Лукас в следующую минуту. Когда он пригласил ее на танец, по спине ее пробежала дрожь. Объятия Лукаса волновали, возбуждали; сейчас же, в объятиях своего босса, она не чувствовала ни волнения, ни трепета, даже удовольствия от танца с мужчиной, которым… восхищалась? Уважала? Что же на самом деле она чувствовала к Стенли?

— Вы что, с Лукасом вместе?

— Не понимаю, что вы имеете в виду.

— Будьте осторожны, Оливия. Лукас Хантер опасный выбор.

— Что это значит?

— Он продает себя по самым высоким ценам. Вернее сказать, умеет себя продавать. Корпорации рвут его на части, желая нанять для очередной сделки. Но он не желает связывать себя надолго ни с одной компанией. Я даже слышал, что нью-йоркская фирма последние два месяца пытается заполучить его. При этом они постоянно повышают цену.

За неделю, которую прожила в доме Лукаса, Оливия совершенно не думала о том, какова его репутация, его стиль жизни. Всего несколько минут назад он убеждал ее расслабиться, наслаждаться моментом… Но это так трудно! Оливия привыкла планировать свое будущее. Что, если она выйдет замуж за Лукаса, а он будет постоянно переезжать с места на место, как ее отец? Что, если они поженятся ради ребенка, а после его рождения он уйдет?

— Кажется, Лукасу нравится работать в «Баррингтоне», — попыталась она возразить, искренне желая, чтобы это было правдой.

— Лукасу нравится эта работа, и пока она ему не наскучила. Но это не значит, что так будет продолжаться вечно. Словом, будьте с ним осторожны. Я слышал, у него кто-то есть во Флагстаффе.

Ее сердце оборвалось, ей очень хотелось верить, что Лукас действительно навещает там друзей.

— Вы верите слухам?

— Нет, конечно. Но обычно в них есть доля истины. Я не хочу, чтобы вы страдали. В Лукасе чувствовалась уверенность собственника, когда он приглашал вас на днях на ланч. Именно поэтому я вас предупреждаю.

— Спасибо, Стенли, но я способна сама о себе позаботиться. Вы должны были уже понять это.

— Я понимаю и другое. Будучи очень привлекательной молодой женщиной, вы с полной отдачей и работаете и готовитесь к экзамену, и то и другое вы делаете замечательно. Только мне кажется, что вы переутомились, вам нужно позаботиться о своем здоровье.

Оливия привыкла видеть в Стенли наставника, искала его совета по любому поводу. Сейчас она поняла, что заботливое отношение к людям было частью его натуры, она же пыталась видеть в этом нечто большее. Он отговаривал ее от сближения с Лукасом не потому, что ревновал, а потому, что действительно беспокоился за нее.

— Спасибо за заботу, Стенли. Вы знаете, как высоко я ценю ваше мнение.