Сказки для взрослых девочек - Вероника Карпенко

все еще болела и рядом с диваном осторожно, поджидая хозяина, примостился деревянный костыль. Вдруг мимо промелькнуло и исчезло за дверью видение. Сашка в тот день как раз забежала к отцу по дороге домой. Словно Красная Шапочка, она несла в сумке его любимые пирожки с рисом и яйцом…

…Папа умер на полном скаку. В прямом смысле этого слова. Он разбился во время очередного заезда на любимом мотоцикле. Железный конь разогнался и сиганул в вечность, подмяв под себя тело хозяина. Организацию похорон взяли на себя отцовы друзья и коллеги. Мама, врученная в опытные руки теток, смиренно сидела во главе стола.

Родители жили душа в душу. Их любви, что с годами крепчала, их умению с улыбкой преодолевать трудности, удивлялись все вокруг. Удивлялись и завидовали! И в этой толпе соболезнующих, в каждой вымученной слезинке, в каждом наигранном сочувствии, Сашке слышались облегченные вздохи. Как будто каждый второй из них, всем видом выражая скоробь, про себя с упоением потирал руки. Так уж устроен человек. Увидев чужое горе, он перво-наперво думает: «хорошо, что не со мной», а уж после пытается изобразить участие. У кого-то это выходит искренне, у других — не особо. Сашка не любила плакать на людях, считая слезы — проявлением слабости и разрешая себе эту слабость только наедине.

— Он был хорошим человеком, — сказал мужчина. Он подошел сзади, когда Сашка, с бокалом красного вина, стояла в стороне от толпы скорбящих. Услышав очередную незатейливую реплику, она мысленно сжалась: «Если начнет сочувствовать, выпрыгну в окно», — решила девушка. Но мужчина вдруг произнес:

— А вам идет черный цвет.

Сашка отвлеклась от пасмурного пейзажа за окном и наконец-то посмотрела на собеседника. Мужчина был одет в соответствие с мероприятием — в темно-синие джинсы и черную водолазку. Только игривые светлые локоны выбивались из строгого образа. «Пингвин какой-то», — про себя съязвила Сашка и раздраженно отвела взгляд.

— Ой, простите. Какой я идиот! — стушевался «пингвин». — Наверное, неуместно делать комплименты в такой обстановке.

— Мне очень кстати ваш неуместный комплимент, — чуть снисходительно сообщила девушка и поправила воротничок шелковой блузы.

— А вы мало похожи на отца, — ему хотелось реабилитироваться за свой неудачный старт.

— Да, я в мать! — констатировала Сашка и замолчала. Было любопытно, что предпримет дальше этот представитель семейства пернатых.

— Такая же… красивая, — смущенно заметил он. Сей комплимент прозвучал бы достоверно. Если бы в тот момент мама девушки, с распухшим от слез лицом, ни сидела в другом конце зала, провожая в последний путь любимого супруга.

— Пожалуй, на сегодня комплиментов достаточно, — Сашка разочарованно покачала головой и оставила нерасторопного кавалера пожинать плоды своих стараний.

Так состоялось их знакомство. Поначалу он не особо впечатлил избалованную вниманием девушку: не богат, не слишком талантлив, да и внешность очень средняя. Ей не хотелось отнимать его время, но и отпускать его Сашка не спешила. На тот момент ей было важно чувствовать мужское тепло, ощущать свою ладонь в чьих-то сильных руках, слышать мужской голос на том конце провода.

Потом было свидание. И еще одно. Прогулки в парке и столик на двоих, скромные, но милые букеты цветов, встречи при луне и долгие беседы обо всем на свете. Разговоры о погоде остались в прошлом, но Сашка держала дистанцию, одаривая ухажера многообещающими прощальными поцелуями.

Прошло пару месяцев, когда Женя решился пригласить ее на ужин к себе домой. Позже выяснилось, что он неплохо готовит. В тот вечер он особенно старался удивить прекрасную гостью. Накрыл стол, подготовил впечатляющее меню и даже убрался в квартире.

— До 25 лет я считал себя полным задротом. Пока не купил машину на собственные деньги, — простодушно сообщил Женька.

В квартире, что досталась ему от бабули, было две маленьких комнаты. Старая планировка, узкие коридоры и сдвоенный санузел. По всему было видно, что ремонт здесь не делали с советских времен. Было сложно понять изначальный оттенок бумажных обоев. Сейчас он представлял собой нечто среднее между серым и коричневым. Потолок беззастенчиво иллюстрировал следы давнишнего потопа, а под ногами поскрипывал, испуская дух, старинный ламинат.

— Самокритично, однако, — хмыкнула Сашка, отправляя в рот кусочек отбивной.

— Пытаюсь быть современным, — ответил Женька.

— В смысле?

— Ну, нынче в моде цинизм и самоирония, — пояснил он и отложил вилку, — Саша, ты, наверное, думаешь, что я плохой человек? Воспользовался ситуацией, сыграл на чувствах скорбящей дочери?

— Ты хороший человек, Жень, — рассудительно ответила Сашка, — и в этом главная проблема.

— Разве это проблема?

— В данной ситуации да. Хорошему человеку сложно отказать.

— А ты не спеши отказывать. Дай время себе, и мне тоже, — он с надеждой посмотрел на нее.

— Хорошо, — кивнула Сашка и откусила хлебный мякиш. — А ты?

— Что я?

— Считаешь меня холодной и бездушной? — девушка погрустнела, словно ожидая положительного ответа. Но Женька удивленно вскинул брови:

— С чего бы?

— Ну, просто отец всегда учил меня быть сильной. Говорил, что плачут слабаки. Я усвоила с детства, что плакать нужно там, где тебя никто не видит.

Женька отодвинул тарелку, скомкал и бросил на стол кухонное полотенце, что лежало у него на коленях. Затем подошел к Сашке, присел на корточки у ее ног.

— Если хочешь, ты можешь приходить и плакать со мной в любое время, а я сделаю вид, что не вижу, — он взял ее ладонь, погладил тонкие пальцы, — может быть, прямо сейчас?

— Что-то не хочется, — наперекор его словам Сашка улыбнулась.

— Тогда потанцуем? — предложил он, и девушка встала из-за стола.

Освещением служила тусклая ночная лампа. А музыкальным фоном был до боли знакомый саундтрек, что играл в финале какой-то мелодрамы. Сашка силилась вспомнить фильм, где слышала эту музыку, но не могла. Еще и потому, что мысли путались от близости с мужчиной. Сашка знала, все случится быстро. Вот сейчас его руки нащупают грудь, последуют жаркие объятия и скомканные ласки. Он в два счета освободит ее от одежды, наспех овладеет и, пресытившись, позволит себе закурить.

Однако Женька не спешил. Чуть покачиваясь в такт музыке, он держал ее за талию, поглаживал спину, касался волос. Мелодия кончилась, началась другая, и Сашка с интересом посмотрела на него. Ее взгляд вопрошал: «Мол, что же ты, давай! Вот она, я!». Женькин же говорил: «Не спеши, всему свое время».

Он убрал от лица тяжелые медовые пряди ее волос, нежно провел пальцем по щеке, повторил этот путь губами. Сашка закрыла глаза, она перестала двигаться, чувствуя нежные касания его губ, ощущая дыхание. Как в замедленной съемке, Женька раздевал ее постепенно, стремясь продлить удовольствие. Он наслаждался процессом, расстегивая одну за