Амундсен - Михаил Дьяконов

Зима миновала. 22 июля снова показалось солнце. Возвращение дня принесло с собою новые силы, вдохнуло в зимовщиков жизнь и энергию. Возобновилась научная работа, которая замерла было совсем, когда на всех напало уныние, когда всеми владела апатия. Но в то же время с возвращением солнца начался период очень бурной и морозной погоды. 8 сентября была зарегистрирована самая низкая температура —45 °Ц, ртуть в термометре замерзла.

Пока тянулась зимовка, Амундсен не оставался бездеятельным. Он хотел сохранить психическое равновесие в том «сумасшедшем доме», в котором они жили; так выразился о «Бельгике» один из сотоварищей Амундсена. И вот он в свободное время помогает производить метеорологические наблюдения, помогает строить «обсерваторию» для магнитных наблюдений, участвует в небольших экскурсиях разведочных партий, вместе с доктором Куком помогает товарищам, старается хоть как-нибудь скрасить их существование.

За тринадцать томительно долгих месяцев пребывания в плену у льдов Амундсен искренне привязался к доктору Куку, и дружба с ним продолжалась всю его жизнь. Кук был единственным из всех участников экспедиции, не исключая и самого Амундсена, кто никогда не терял надежды, всегда находил какой-нибудь просвет в тяжелом положении зимовщиков и к тому же имел про запас ласковое и дружеское слово для каждого. Не только была непоколебима его уверенность в благополучном исходе экспедиции, но и его предприимчивость, и изобретательность, казалось, не знали границ.

На борту судна Кук делал все, что мог: ухаживал за больными, фотографировал, производил научные наблюдения, поставлял свежее мясо. Это был человек, на которого можно было положиться и который всегда был готов пожертвовать собою для других. Когда окончилась полярная ночь, он встал во главе разведывательных партий и совершал экскурсии в разных направлениях в поисках открывшихся трещин или разводий.

Настало полярное лето, прошло рождество, прошел и Новый 1899 год. Состояние льдов не менялось. Холод, сырость, одиночество угнетали психику участников экспедиции. Надо было придумать какое-нибудь развлечение, найти для команды какое-нибудь занятие. И занятие нашлось!

В один прекрасный день метрах в девятистах от «Бельгики» была обнаружена полынья. Доктор Кук счел ее появление за доброе предзнаменование и предложил Амундсену проделать во льду искусственный канал до соединения его с этой полыньей. Кук уверял, что лед вскоре вскроется, и трещины непременно пройдут через полынью. Проект проложить канал в толстом льду на протяжении почти километра показался Амундсену безумным, но работа могла отвлечь команду от печальных мыслей, поддержать в людях силы и бодрость.

Хуже было то, что в распоряжении команды было очень ограниченное количество взрывчатых веществ и всего лишь несколько четырехфутовых пил. К тому же большинство участников экспедиции было мало пригодно для тяжелой физической работы, да и вообще от слабости и истощения люди едва стояли на ногах.

Но Кук упорно настаивал на своем проекте. Во всяком случае, у людей будет хоть какое-нибудь занятие. Все лучше, чем просто сидеть и думать об ожидающей всех злой судьбе!

В результате за дело взялись все, и работа закипела. Команда «Бельгики», пестрая по своему национальному составу, стала теперь «пестрой» и в буквальном смысле слова. Ведь запасов теплой одежды на судне не было. Временный начальник экспедиции Амундсен решил принять самые энергичные меры для устранения этого недостатка. В трюме был большой запас розовых шерстяных одеял. Амундсен велел раскроить их по определенному — образцу и сшить из них просторные «спортивные костюмы». Костюмы эти оказались очень теплыми, удобными и практичными, но когда команда появлялась в них на палубе или отправлялась на работу на льду, зрелище получалось необычайно живописное…

Льдина, в которую вмерзла «Бельгика», была внушительных размеров — около четырех миль в диаметре, и, конечно, если бы не удалось пропилить канал к полынье или лед вокруг не взломался бы самостоятельно, перед участниками экспедиции возникла бы грозная перспектива зазимовать здесь вторично. Вот почему все рьяно принялись за работу и пилили и взрывали лед, не покладая рук. А лед достигал в толщину трех метров.

Запасы провианта к этому времени заметно уменьшились и потому приходилось больше всего налегать на тюленину и пингвинье мясо. Волей-неволей участники экспедиции перешли почти целиком на «антарктический стол» и, к своему удивлению, убедились, что он не так уж плох!

Силы у людей росли, а с ними рос и аппетит. Тяжелая работа и надежда на скорое освобождение из ледяного плена отбивали неприятный вкус тюленьего и пингвиньего мяса, воняющего ворванью. Иногда бывало так, что команда ела тюленину по семи раз в сутки!

На проделывание во льдах канала понадобилось несколько недель. Наконец, 14 февраля 1899 года, отчасти благодаря пропиленному каналу, отчасти из-за благоприятного направления довольно свежего ветра, лед кругом вскрылся, и «Бельгика» снова оказалась на плаву. Вечером все разошлись по койкам в надежде начать утром тянуть судно в полынью бечевой. Увы! Понадобился еще целый месяц, чтобы «Бельгика» вышла в открытое море.

Проснувшись на следующее утро, участники экспедиции к своему ужасу увидели, что давлением сплоченных льдов, напиравших на льдину, канал закрыло, и «Бельгика» опять попала в плен. Однако вскоре направление ветра изменилось, канал снова открылся, и судно можно было отбуксировать в полынью.

Затем случилось «чудо», предсказанное Куком: лед вскрылся, и путь к открытому морю проходил как раз через полынью!

Двадцать восьмого марта «Бельгика» подходила к черным скалистым берегам Магелланова пролива. Никогда еще со времени самого Магеллана на эти унылые и негостеприимные берега не были обращены такие жадные взоры! Ледяные пустыни остались позади. Позади холод, голод, сырость, тоска, темнота и одиночество. Осеннее дыхание лесов Огненной Земли казалось измученной команде «Бельгики» ароматом весны. Ведь больше года участники экспедиции жили среди льдов, и самым дивным ароматом для них был запах жареного пингвина!

После утомительного и трудного плавания «Бельгика» в начале ноября 1899 года вернулась в Европу. Первая длительная научная антарктическая экспедиция была закончена. Она стоила жизни двум ее участникам.

Особо больших научных результатов она не дала, но все же немногочисленный штат ее сотрудников сделал очень много, если принять во внимание мало благоприятные условия для его работы и ту обстановку, в которой она протекала. Тяжелое и трудное положение всего экипажа «Бельгики» ухудшалось еще из-за многоязычия, царившего на судне. Не было возможности общаться на каком-то одном языке, понятном всем. В мрачные дни антарктической зимовки это обстоятельство не могло не отражаться на психическом состоянии путешественников.