Черт из тихого омута - Галина Романова

— А посему, дорогая! — строго молвил ее отец спустя пару часов после ее истерики. — У тебя ровно месяц на то, чтобы представить нам твоего избранника! Еще месяц на то, чтобы оформить ваши отношения. А там… А там мы с мамой уедем.

— Но папа!.. — попыталась возразить ему Соня дрожащим от возмущения и обиды голосом.

Никогда прежде с ней так не разговаривали. Никогда не требовали принимать никаких решений, все решая за нее. Ей было так удобно, и она никогда не роптала. Родители знали, в какой институт ей идти учиться. В какую фирму идти работать. Они бы и замуж согласны выдать ее без ее участия, если бы это было возможным.

А Соня вдруг возьми и взбунтуйся…

Выходные прошли в напряженной, натянутой обстановке. Не было любимых всеми вылазок за город. Семейный воскресный обед прошел в полном молчании. Приготовления к Сониному дню рождению скомкали до самого скромного предела. Объяснения были все теми же. Если дочь не хочет выходить замуж за Игоря, значит, не следует звать его семью в гости. Если не звать их, значит, и других тоже. А значит, и торжеств по этому поводу не будет. Все предельно скромно, по-домашнему.

Все рушилось. Рушилось с небывалой скоростью и отчаянным треском. Так, во всяком случае, казалось бедной Соне Перовой, послушной милой девочке, дожившей без горя и печали до двадцати пяти лет. Никогда, ни в одном кошмарном сне ей не могло привидеться то, что ее родители создадут враждебную оппозицию и будут с таким напором давить на нее.

— Ты что же, думала всю жизнь прожить в одиночестве? До какого возраста ты планировала оставаться одной? — с горечью воскликнул ее отец, когда в канун понедельника Соня попыталась немного разрядить обстановку в доме. — Я понимаю, что так тебе удобно, дорогая, но это же противоестественно! Человек не может оставаться одиночкой. Родители не вечны, а что будет с тобой, когда нас не станет?

— Где гарантия, что мне повезет, как вам с мамой? — пыталась Соня выдавить из себя кислые примирительные улыбки.

— Вот поэтому Игорек…

И снова здорово! И опять нудные разговоры о том, какой он надежный и благовоспитанный, к тому же обеспечен материально и имеет хорошие корни. И все в таком же духе…

Кончилось все тем, что в понедельник, то есть первого ноября, в день своего рождения, Соня ушла из дома, не дождавшись родительских поздравлений. Она бы, конечно, их услышала, уходи она из дома в обычное время. Но это был день ее командировки, выезжали они еще затемно, поэтому она из вредности не стала родителей беспокоить и требовать к себе внимания. Тихо оделась, стараясь не производить лишнего шума. Взяла термос с бутербродами, приготовленный мамой с вечера. И выскользнула из дома, еле слышно хлопнув за собой дверью.

Она вышла из подъезда с аккуратным кожаным рюкзачком за плечами и папкой с бумагами под мышкой. Постояла на ступеньках и, заметив служебную «Волгу», моргнувшую ей дважды фарами, поспешила к машине.

Соня быстро шла, пытаясь побороть неприятную горечь в душе от непривычно начавшегося дня. Ее дня! Дня, который она всегда ждала большую часть года. Потом она внезапно подумала о том, что так, как было раньше, уже, наверное, никогда не будет. Все изменилось. Изменились ее родители, она сама, и изменилось все то, что ее окружало прежде. Белый свет не померк от этого, нет. Краски просто стали резче и грубее, утратив привычную мягкость полутонов. Ощущение было таким, будто ее вышвырнули нагой в белый свет, сорвав с нее посреди ночи теплое пуховое одеяло. И ощущение это, поначалу заставившее ее испуганно встрепенуться и растеряться, начало вдруг будоражить ее воображение.

— Ну и пусть! — сердито обронила Сонечка, бросив обиженный взгляд на окна родительской спальни. — Ну и пусть!..

Она еще не знала, выезжая со двора, что только что подвела жирную черту под своей прежней спокойной и размеренной жизнью и шагнула в бездну новой — полной опасности, лжи и предательства…

Глава 9

— Кажется, все! — Соня еще раз сверила по накладным количество коробок, устроенных на заднем сиденье и в багажнике. — Теперь можем ехать. Как думаете, до темноты успеем?

— Как дорога, — философски изрек водитель. — Можем успеть, а можем и не успеть…

Соня недоверчиво покосилась на флегматичного малого, который за весь путь не произнес и десятка слов, села с ним рядом и, как только машина тронулась, прикрыла глаза. Спать ей совсем не хотелось. Хотелось подумать, может, немного помечтать. О сегодняшнем вечере, о подарках, которые ее будут ждать дома. О том, что родители ее наверняка измучились от угрызений совести за собственный эгоизм. Замуж, видите ли, им приспичило ее отдать. Подумать только! Им нужно уехать, а она из-за этого должна лишаться свободы. Устроили тут матриархат, понимаешь. Когда захочет и за кого захочет, тогда и выйдет.

А захочет ли?.. Соня обеспокоенно заворочалась на сиденье. Может быть, в родительской озабоченности и есть что-то резонное? Возможно, они и правы…

— Эй, проснись, что ли!..

Кто-то настойчиво тряс ее за плечо и орал в самое ухо. Соня открыла глаза и поразилась сумеркам, надвинувшимся на стекла их служебной «Волги». Кажется, она все-таки уснула.

— Мы что, уже приехали?

— Да если бы! — озабоченно пробормотал водитель. — Где-то впереди крупная авария. Стоим уже с полчаса. Ты бы это…

— Что? — Соня видела, что он от чего-то смущается.

— Тут место одно метрах в пяти… Я там всегда останавливаюсь для наших… Склад там какой-то, что ли, заброшенный, я не знаю, но всегда там торможу, когда попросят.

— Так я не прошу, — все еще никак не могла понять Соня, что ему от нее понадобилось.

— Ну, как хочешь! — вдруг непонятно с чего вспылил немногословный водитель. — Не просишь, значит, не просишь! А когда попросишь остановиться, я не остановлюсь! А битые машины еще, может, часа через два разгребут! Сиди, коли тебе еще не приспичило!..

Тут только до нее наконец дошло, отчего он так смущен и озабочен одновременно. Она коротко улыбнулась и примирительно пробормотала:

— А далеко до этого вашего места, где вас все просят остановиться?

— Да нет, — водитель вытянул вперед руку и ткнул в левый край ветрового стекла. — Видишь, посадка кончается?

— Вижу.

— Так вот там поворот заасфальтированный. Пройдешь метров пять. Там строение. Найдешь, если не будешь сидеть еще час. Пока что достаточно светло. Ступай.

Соня Перова впервые была послана своей начальницей в такую поездку. Негласные соглашения между командированными и водителями ей были неизвестны. Туалетов на этой трассе ей не встретилось ни разу, включая заправочные станции. Поэтому она сочла за благо послушаться опытного водителя, изъездившего эту дорогу не одну сотню раз. Раз уж он так предусмотрителен, почему бы ей не воспользоваться вынужденной остановкой.

Она вышла из машины и минут пять разминала затекшие от долгого сидения ноги. Потом глотнула промозглого осеннего воздуха, перенасыщенного выхлопными газами застрявших в пробке автомобилей, и медленно пошла в том направлении, куда ей указали.

Поворот был действительно асфальтированным. И строение, больше напоминавшее ангар для самолетов, тоже нашлось. Соня взяла курс на самый дальний угол и, внимательно глядя себе под ноги, пошла туда.

Когда она вернулась, водителя в машине не было. Он стоял метрах в десяти от их «Волги» и курил с другими такими же несчастными, которым довелось застрять сегодняшним днем на дороге. В ее сторону он даже не посмотрел, а продолжил о чем-то оживленно спорить.

Соня села на свое место, захлопнула дверь и спустя пять минут снова задремала. Очнулась она уже у самых ворот их фирмы. До конца рабочего дня оставалось совсем немного времени, и водитель суетливо объяснялся с охранником, разворачивая перед ним путевой лист и командировочное удостоверение. Шлагбаум был поднят. Они въехали на территорию и через несколько минут тормозили у складского помещения.

Вот тут-то и началось самое интересное. То самое, что изрядно подпортило Соне настроение, в котором она пребывала, предвкушая вечернее застолье с родителями. Перво-наперво куда-то запропастилась кладовщица. Соне пришлось пробегать в ее поисках минут пятнадцать, пока наконец та соизволила явиться. Потом выяснилось, что грузчиков нет и выгружать технику из машины им придется самим. Водитель начал медленно наливаться раздражением и через слово чертыхаться, то и дело натыкаясь на бестолковые Сонины попытки помочь ему.

— Шла бы ты!.. — не выдержал он наконец, в очередной раз наступив ей на ногу. — Посиди в сторонке. Разгружусь уж как-нибудь…

Соня притихла на каком-то ящике, от досады на самое себя и дурацкие обстоятельства едва не заплакав. Потом, благоразумно рассудив, что этот вариант их прибытия еще не самый худший, она успокоилась и принялась терпеливо дожидаться водителя.