Клиника: анатомия жизни (Окончательный диагноз) - Хейли Артур

Две практикантки инстинктивно отпрянули от стола.

Пирсон покачал головой:

– Сейчас опасности заражения уже нет. Туберкулез – респираторная инфекция. Но благодаря сегодняшнему вскрытию мы сможем направить людей, контактировавших с больным, к фтизиатру для наблюдения. Он будет периодически обследовать их в течение нескольких лет.

Седдонс, к своему немалому удивлению, был тронут словами Пирсона. Патологоанатом хорошо говорил и, главное, верил в то, что говорил. Сейчас старик очень нравился Седдонсу.

Словно прочитав мысли резидента, Пирсон посмотрел в его сторону и насмешливо улыбнулся:

– В патологической анатомии тоже бывают свои победы, доктор Седдонс. – Он кивнул сестрам и вышел, оставив в прозекторской облако сигарного дыма.

Глава 4

Ежемесячная хирургическая клинико-анатомическая конференция была запланирована на четырнадцать тридцать. В четырнадцать двадцать семь доктор Люси Грейнджер, встревоженная, как опаздывающая на урок школьница, торопливо подошла к столу секретаря перед входом в администрацию и спросила:

– Я не опоздала?

– Не думаю, – ответила девушка. – По-моему, еще не начали.

Приблизившись к двустворчатой двери, Люси услышала гул голосов, а войдя в конференц-зал, устланный толстым ворсистым ковром, с длинным ореховым столом и резными стульями, сразу же увидела Кента О’Доннелла и какого-то незнакомого молодого человека. Вокруг стоял гул голосов, в воздухе плавали облака табачного дыма. Ежемесячные клинико-анатомические конференции считались коллективными мероприятиями, и на них должны были являться не только штатные хирурги, а их было сорок с лишним человек, но и интерны и резиденты.

– Люси! – окликнул ее О’Доннелл.

Услышав ее имя, два знакомых хирурга оглянулись, и она приветливо помахала им рукой.

О’Доннелл направился к ней, ведя за собой молодого человека.

– Люси, я хочу познакомить тебя с доктором Роджером Хилтоном. Он только что зачислен в штат. Помнишь, я недавно говорил тебе о нем?

– Да, помню. – Она лучисто улыбнулась Хилтону.

– Это доктор Грейнджер. – О’Доннелл всегда старался помочь новым врачам влиться в коллектив. – Один из наших хирургов-ортопедов, – добавил он.

Люси протянула Хилтону руку, и он ответил рукопожатием. У молодого хирурга была сильная твердая ладонь и мальчишеская улыбка. Ему скорее всего не больше двадцати семи, решила Люси.

– Добро пожаловать, – сказала она, – если вы еще не устали выслушивать эти слова.

– Если честно, то мне очень приятно их слышать. – Молодой человек говорил искренне.

– Это ваше первое место работы в клинике?

Хилтон кивнул:

– Да, прежде я был резидентом-хирургом в клинике Майкла Риза, в Чикаго.

Теперь Люси вспомнила. Кент О’Доннелл очень хотел заполучить этого человека в Берлингтон. Это означало, что Хилтон – квалифицированный хирург.

– Люси, можно тебя на минутку? – спросил О’Доннелл и показал на окно, около которого было не так много людей.

Извинившись перед молодым хирургом, они отошли.

– Вот так лучше. Здесь мы по крайней мере можем слышать друг друга, – с улыбкой произнес О’Доннелл. – Как у тебя дела, Люси? Я давно тебя не видел, если не считать работы.

Люси задумалась и шутливо ответила:

– Ну, пульс у меня нормальный, температура тридцать шесть и шесть. Давление я давно не измеряла.

– Почему бы мне этого не сделать? – спросил О’Доннелл. – Например, за ужином?

– Думаешь, это будет умно? Вдруг ты уронишь тонометр в суп?

– Ну, так давай поужинаем без тонометра.

– С удовольствием, Кент, – ответила Люси. – Но мне надо сначала дочитать одну книгу.

– Читай, а потом я тебе позвоню. Давай попытаемся поужинать на следующей неделе. – Он коснулся плеча Люси: – Пойду открывать представление.

Глядя, как он прокладывает себе дорогу в людской толчее, Люси в который уже раз поймала себя на мысли о том, что она восхищается О’Доннеллом – как коллегой и как мужчиной. Приглашение на ужин не было для нее новостью. Они и раньше встречались по вечерам, и Люси даже казалось, что между ними установились какие-то негласные отношения. Они оба не состояли в браке, Люси, в свои тридцать пять, была на семь лет моложе главного хирурга. Но О’Доннелл ни разу не дал ей понять, что видит в ней нечто большее, чем приятного собеседника.

Сама Люси чувствовала: если даст себе волю, то ее восхищение Кентом перерастет во что-то более глубокое и личное. И она предпочитала не форсировать события; пусть все идет как идет, а если ничего не выйдет, то она ничего не потеряет. В этом состоит по крайней мере одно из преимуществ зрелости перед юностью. Зрелый человек не спешит, понимая, что противоположный конец радуги находится не в соседнем квартале.

– Начнем, джентльмены? – О’Доннелл занял место во главе стола и, повысив голос, обратился к присутствующим. Он тоже был рад мимолетной встрече с Люси; его приятно грела мысль о том, что скоро он с ней увидится. Вообще-то ему следовало бы позвонить ей раньше, но были веские причины, удерживавшие О’Доннелла от звонка. Хотя Кент чувствовал, что его все сильнее и сильнее тянет к Люси Грейнджер, он не был уверен, что это хорошо для них обоих.

Он давно привык к своему образу жизни. Одиночество и независимость становятся необходимыми со временем, и О’Доннелл сомневался, что сможет привыкнуть к иной жизни. Он подозревал, что нечто похожее чувствует и Люси и могут возникнуть проблемы в их профессиональной карьере. Но, как бы то ни было, ему было очень комфортно в ее обществе, лучше, чем с любой из женщин, каких он знал раньше. От Люси исходило душевное тепло – когда-то он обозначил это свойство как строгую доброту, – оно успокаивало и вселяло силу.

Он понимал, что есть и другие люди – прежде всего пациенты Люси, – на которых она производит такое же впечатление.

Ведь Люси обладала вполне реальной зрелой женской красотой. К тому же сегодня, глядя на ее волосы, которые мягкими золотистыми волнами обрамляли лицо Люси, он заметил в них седину. Медицина беспощадна, рано седеют все, кто ей служит. Но седина Люси напомнила ему, что их время неумолимо уходит. Может быть, он не прав, что так медлит? Чего он ждет? «Ладно, – решил он, – посмотрим, как пройдет предстоящий ужин».

Гомон не утихал, и О’Доннелл еще раз, громче, чем в первый раз, призвал коллег к тишине.

Отозвался Билл Руфус:

– Кажется, до сих пор нет Джо Пирсона.

О’Доннелл мгновенно нашел Руфуса, который резко выделялся среди коллег своим кричащим галстуком.

– Разве Джо нет? – О’Доннелл окинул помещение удивленным взглядом. – Никто не видел Джо Пирсона? – спросил он.

Несколько человек отрицательно покачали головами.

На лице О’Доннелла промелькнуло раздражение, но в следующую секунду он взял себя в руки, встал и направился к двери.

– Мы не можем проводить клинико-анатомическую конференцию без патологоанатома. Пойду выясню, почему он задерживается. – Но не успел О’Доннелл дойти до двери, как в кабинет вошел Джо Пирсон. – Мы уже хотели искать вас, Джо, – дружелюбно произнес О’Доннелл, и Люси показалось, что она ошиблась, заметив мимолетное недовольство на лице главного хирурга.

– У меня было вскрытие. Оно продлилось дольше, чем я рассчитывал, а потом я перекусил на скорую руку. – Пирсон говорил невнятно.

Вероятно, он доедает бутерброд, подумала Люси. Потом она заметила, что остатки его, завернутые в салфетку, спрятаны между папок, которые Джо держал под мышкой. Люси улыбнулась. Только Джо Пирсон мог прийти на конференцию с бутербродом.

О’Доннелл представил Пирсона и Роджера Хилтона друг другу. Когда они обменивались рукопожатиями, одна из папок патологоанатома выскользнула из-под руки и листы бумаги веером рассыпались по полу. Улыбнувшись, Билл Руфус собрал их, положил в папку и сунул под мышку Пирсону. Тот кивком поблагодарил за помощь и коротко спросил Хилтона:

– Хирург?

– Именно так, сэр, – весело ответил Хилтон.