Темное искушение - Бренда Джойс

Но перенес он ее, вовсе не потому, что желал. Он последовал за Сибиллой в будущее с целью найти страницу. Женщина же оказалась Невинной, застрявшей между злом и добром. Он не мог оставить ее в том времени одну, без защиты, когда Сибилла и Эйдан поблизости. Он дал обет защищать Невинность вечно. Его жизнь больше ему не принадлежала.

Его избрали три года назад. Вызвали в монастырь на Ионе, где он узнал, что монастыря больше не существовало. Но зато за теми каменными стенами жил секрет Братства. Ему поведали, что он происходит из древнего рода правителей, восходящего к древним кельтским богам, и он должен следовать по стопам отца, защищая человеческий род. Он дал священные обеты, обеты, которые окончательно и бесповоротно изменили его жизнь. Защищать Бога. Сохранять Веру. Оберегать Невинность. Он должен был вести войну не с королями, королевами или кланами, его противником было само зло. Тогда это стало потрясением для него, и все же он почувствовал странное облегчение, словно всегда знал, что однажды его призовут.

Сейчас вся его жизнь имела смысл. Его необычная сила, острый интеллект, милосердие и выносливость неизменно внушали другим благоговейный страх, и он всегда чувствовал себя непохожим даже на своих собственных людей. Он был другим. Его предназначение было определено с момента его рождения.

С благословения аббата, он читал ритуальные страницы, и все больше обретал свои силы. Это были силы, которыми простой смертный никогда не смог бы обладать. Другие способности накапливались более медленно. Он больше не ощущал человеческого временного периода. Хотя клятвы были простыми и откровенными, Кодекс был длинен и подлежал объяснению. Тем не менее, основной принцип Кодекса сводился к тому, что Повелитель не мог пользоваться своими силами, кроме, как только соблюдать обеты.

И это также касалось его сексуальных способностей, которые теперь особенно проявились.

Ему не нужно было смотреть на женщину в своих руках, Малкольм и так знал, что она красива. И чем-то отличалась от тех, кого он прежде брал к себе в постель. Желание быть сверху и двигаться в ней пожирало его. Он мог так легко оседлать ее, скользя медленно и глубоко, доставляя удовольствие им обоим. Он часто бывал возбужден, но его редко полностью удовлетворяли, это было почти проклятие. Очевидно, все Повелители сталкивались с этим. Плотские утехи не являлись запрещенными, да и никакой Повелитель не допустил бы иного. Но существовали и другие удовольствия, недозволенные наслаждения, которые несли зло. Наконец, он взглянул на женщину. Ее всхлипывания почти стихли. Их взгляды встретились.

Ее глаза имели потрясающий зеленый оттенок.

Малкольм настороженно наблюдал за ней. Ее боль затихала, и он видел, что нет причин себя сдерживать. Он обладал терпением в отношении политики, дипломатии и сражений, но только не с женщинами. А собственно, почему он должен терпеть? Он был Маклином и Повелителем, и ему еще никогда не встречалась женщина, не желавшая разделить с ним постель.

А те, которые поначалу колебались, очень легко приводились в состояние восторга.

Малкольм точно почувствовал то мгновение, когда она осознала, что лежит в его объятиях, касается его тела. Он почувствовал ее желание, и ее неожиданное удивление реакцией собственного тела. Это было так непривычно, но она желала его. Эта мысль доставила ему удовольствие.

Ее глаза округлились.

Он улыбнулся, и стал ласкать ее голую руку, успокаивая и обещая еще больше наслаждений. Ему не требовалось отвлекать свое внимание на ночное темное взгорье, он знал, что они одни и в безопасности. Зло несло с собой сильный холод, непохожий на этот северный летний вечер. Опасности рядом не было — пока не было.

— Все хорошо, девушка. — Он наклонился над ней, ощущая, как дрожь сотрясает его тело. Собственное нетерпение заставило его почувствовать себя слишком слабым. — Опасности больше нет, мы здесь одни.

Ее глаза загорелись желанием.

Хотя кровь уже кипела в нем, жар в его чреслах стал невыносим. Он никогда не видел такую высокую женщину, с такими бесконечно длинными ногами. Изгибы ее великолепной фигуры с натренированными мышцами сводили его с ума. Ему захотелось, чтобы эти ноги обвились вокруг его талии — сейчас.

— Девушка, — прошептал он своим самым очаровывающим голосом. Заглянув в ее мысли, он узнал, что она в течение трех лет сохраняла целибат. Теперь он был уверен в страсти, которую получит. Это была сексуально отчаянная женщина, и он не винил ее в этом.

Его рука пробежала вниз по ее руке, он посмотрел на ее еле прикрытую грудь, затем его взгляд опустился ниже. Лишь клочок ткани отделял его от влажного сокровища, которым он скоро овладеет, и которым будет обладать. Она подняла на него мерцающие глаза. Малкольм приблизил руку к краю ее «одежды» и заколебался. Их взгляды встретились, и в его сердце что-то щелкнуло.

— Я рад, — прошептал он, — что ты выжила после прыжка.

Клэр с дрожью вдохнула. Ее рука скользнула между ними по его груди. По ее щеке скатилась новая слеза и она, нетерпеливо ерзая, тихо застонала. Расслышав эти звуковые оттенки, он еще больше возбудился.

Малкольм намеренно передвинулся так, что туника поднялась вверх, освобождая его естество, он провел рукой вниз по ее бедру, а затем вверх, приподнимая лоскут ее одежды. Он прижал ее еще крепче, чтобы она почувствовала его возбуждение, как она на него действует. Она задохнулась от удовольствия.

— Я хочу доставить тебе удовольствие, девушка, если ты позволишь. Разреши мне войти в тебя.

Его рот слегка задевал ее ухо, когда он тихо это говорил. Клэр задыхалась, прижимаясь к его выпуклости, давая ему ответ, которого он ждал. Малкольм закинул ее ногу к себе на талию и как только он сделал это, желание захлестнуло его. Жар прилил к венам и кровь застучала в висках. Он не мог этого больше выносить.

Когда его рука проникла под ее одежду и коснулась ее, она вонзилась ногтями в его плечи и потянулась поцеловать его. Но поцелуи сейчас не имели значения, когда он жаждал ее столь отчаянно и сильно. Он резко вошел в нее и закричал. Ее плоть, влажная и горячая, плотно охватила его, сжав в идеальных тисках. Он задохнулся от неописуемого удовольствия.

Она тоже вскрикнула от восторга.

Это было так хорошо. Мысли его спутались. Ему хотелось увидеть ее экстаз. Растягивая наслаждение, он вошел в нее еще глубже, остановившись лишь на мгновение, чтобы затем с силой вонзится в жаркую плоть. Ликующе улыбаясь, Малкольм погружался в нее снова и снова. Она встречала его дико и отчаянно, так что он чувствовал скрытый голод нескольких лет воздержания. Он знал, что все будет именно так.