Сад Персефоны - Нэн Эскуит

— Разумеется, мне не скучно, — быстро возразила я. Как ему объяснить, что Майк близок мне по духу? Такой свободный и простой, без излишней вежливости, небогатый, не аристократ.

Когда Майк приехал за мной, его отвели в небольшую гостиную, где он в одиночестве ожидал меня. Ни Василис, ни Леда не показывались. Пола по-прежнему не было дома. Как расшалившиеся дети, мы выбежали к машине, взявшись за руки.

Не дождавшись моего ответа, Майк заговорил первым:

— Я и сам могу догадаться. Василис был не в восторге. Он хочет, чтобы ты общалась только с их кругом.

— Мне было немного неловко, — призналась я. — Но ведь я все же гость на вилле. Он не разозлится на тебя? Я имею в виду, это никак не отразится… — Я замялась.

— На моей работе? — засмеялся Майк. — Сомневаюсь. Я ему сейчас слишком нужен. — Он выпустил мою руку. — Ну, пошли?

Портовые огни отражались в воде, бросая свет на темный город.

— Дома доходят до самого верха. Посмотри, там тоже есть улицы. В древние времена деревни строили на вершинах холмов, чтобы защититься от грабителей и от наводнений. Потом, в девятнадцатом веке, было принято решение вернуть островитян на побережье и построить дома вдоль береговой линии. Все новые города спроектированы в викторианском стиле, а не в классическом.

Дорога лежала через горы, повороты следовали один за другим. Когда мы добрались до вершины, Майк притормозил.

— Это гора Зигос. Если повернуть сейчас налево, то попадешь в аэропорт, а дорога прямо ведет на виллу «Мармара». Дом тетушки Марии находится на восточной стороне острова.

Прохладный и свежий ночной ветерок дул мне в лицо.

— М-м… Чудесно, правда?

— Это пахнут травы, которые растут на этой земле. Сейчас запах еще слабый. Если попадешь сюда в полуденный зной, то он напомнит тебе аромат духов.

— Очень красиво. Я имею в виду весь остров. Я никогда раньше не бывала в таких местах.

— Серьезно? Тогда я рад за тебя. Но я рад не только поэтому… — Он поднял мою руку с колена и взял в свою. Помолчав, сказал: — Сколько времени прошло с тех пор, как Алексис погиб?

Будто со стороны я услышала собственный вздох.

— Три года.

Он наклонился ближе:

— Ты его очень любила?

— Очень, — ответила я, не поднимая головы.

— Ты была очень молода, когда это случилось. Ты недолго была замужем?

— Один год. Мне было двадцать, когда Алексис умер.

— Я не хочу тебя расспрашивать, просто ведь когда-нибудь ты снова выйдешь замуж. У тебя сейчас никого нет?

Я повернулась и встретила его взгляд.

— Майк, ты первый мужчина, с которым я куда-то пошла после смерти Алексиса.

Он удивленно посмотрел на меня:

— Невероятно. Я имею в виду, ты такая привлекательная. У тебя не было свиданий?

— Только вечеринки, но там всегда много народу. Конечно, меня и раньше приглашали. Но я находила предлог отказаться. Я знала, что из этого ничего не выйдет. — Я выглянула в окно машины. Темные, неподвижные облака ясно выделялись на фоне ночного неба. — Я знаю, что не смогу больше полюбить, и не хочу этого. Не хочу оскорблять память Алексиса. У меня есть Ники, работа. Мне этого хватает.

Майк взял меня за подбородок и повернул мое лицо к себе.

— Послушай, — нежно начал он. — Тебе только двадцать три. Ты любила Алексиса. Да? Ты была с ним счастлива. Тоже правда. Но ты не можешь преклоняться перед ним вечно. Это противоречит природе. Ты должна жить. Ты должна снова начать дышать свободно. Жить для себя и для других. Для других мужчин. — Он поднес мои пальцы к своим губам. — Кстати, я уже почти влюбился в тебя.

Я отдернула руку:

— Не надо, Майк. Пожалуйста. Я еще не готова к этому.

— Прошло три года. Три года потрачены впустую. — Его голос зазвучал жестче. Он протянул руку, чтобы обнять меня покрепче. — А что, если я тебя поцелую?

Я испугалась. Оттолкнула его обеими руками, резко отвернулась:

— Я не вынесу этого! Майк, пожалуйста!

Он тут же отпустил меня. Помолчав, добавил:

— Мне жаль. Прости меня, Стейси. Я не знаю, что на меня нашло. Это было глупо. — Он завел двигатель. — Мы должны поторопиться к тете Марии.

Какое-то время мы ехали в тишине. Я чувствовала, что Майк посматривает в мою сторону, а сама сидела натянутая, напряженная, плотно сжав руки, чтобы они не дрожали.

Наконец он сказал:

— Я себя очень плохо вел. Прости меня, пожалуйста. Надеюсь, это никак не отразится на нашей дружбе.

— Это не твоя вина, Майк, а моя. Потому что я… — Вздрогнув, я продолжила: — Я не знаю, что со мной происходит. Я как будто заморожена изнутри, мне все безразлично. Я не могу это объяснить.

— Бедная моя! — Он легко дотронулся до моей ладони. — Это пройдет. Когда-нибудь. Может быть, даже очень скоро. — Заглушив двигатель, подъехал к железным воротам и посигналил. — А вот и вилла «Атен».

Вилла «Атен» была прямой противоположностью дому Василиса. Последний был выдержан в спокойном, классическом стиле, элегантном и сдержанном. Дом тети Марии изобиловал украшениями, лепкой и орнаментом. Мебель была напыщенная, смесь эпохи Людовика XIV и короля Эдуарда. Персидские ковры скрывали мраморные полы, изящные колонные поддерживали галереи и портики. Повсюду стояли статуи: фигуры и бюсты, каменные и бронзовые. Стены были увешаны картинами; портреты, написанные маслом, акварельные пейзажи и виды моря пастелью. Вся обстановка чистых, оптимистических тонов, и в центре всего этого великолепия восседала мадам Вентрис, настоящая богиня. Она была красивая, статная и очень объемная. Иссиня-черные волосы высоко уложены на голове в пышную корону. Глаза горели, подобно бриллиантам, украшавшим ее серьги, спускавшиеся вдоль округлых щек. Она была одета, нет, не одета, а скорее задрапирована, в лиловый шифон, окутывавший ее массивную фигуру подобно облаку. Это облако поплыло навстречу нам.

— Как чудесно, что вы уделили мне минутку вашего времени. — Ее глубокий голос звучал невероятно мелодично. — Я с нетерпением ждала вас. Не потому, что Михаэль пел вам дифирамбы, а потому, что я очень хорошо знаю семью Карвеллисов, а так как я считаю вас одной из них, мне было важно с вами познакомиться. Мы скоро увидимся у Василиса, но мне приятно, что вы приехали ко мне с неофициальным визитом. — Она протянула мне пухленькую ручку. — Пойдем на свет, детка. Я хочу получше тебя рассмотреть. — Мадам вытащила меня в центр комнаты, где висела люстра со свечками. — Какой потрясающий цвет! Я всегда завидовала тем, у кого волосы такого насыщенного рыжего цвета. А какая красивая кожа! Только у англичанок бывает такой нежный оттенок. Ты должна остерегаться нашего солнца, тебе необходимо носить соломенную шляпу. А теперь давай сядем и поговорим.