Теплый мир - Наталья Свиридова

— Да притом, что он Отец Деревни! Да к тому же и стрелок лучший!

— Да, ты права, сестрица, стреляет он отменно…

Слово "сестрица" немного остудило пыл Белки, она огляделась: "Издевается или нет? А ведь в этом есть смысл: что им сейчас делить, когда Чужие идут?"

— … делить, когда Чужие идут? — конец своих мыслей девушка незаметно для себя произнесла вслух.

— Кто идет? — теперь во всем облике Ласки читались любопытство и страх.

— Ласка, они будут здесь не сегодня-завтра. Они захватили уже все деревни, что южнее нашей вверх по Реке. Понимаешь? — ее голос был тихим и вкрадчивым.

— А, ты про то, что Ведунья вчера говорила? Так я не верю! Россказни все это! Она так пытается меня, мол, образумить и в свою хижину вернуть!

— Ты что? Поверь, это сейчас мало кого волнует. Я сегодня видела одного из них, понимаешь? Он сам сказал, что совсем скоро…

В этот момент из ясеня донесся голос Стрелка:

— Ласка…

Она резко обернулась, обдав Белку водопадом своих черных волос, и с неразборчивым "прости, мне пора" скрылась за дверью. Белянка вздохнула и стала спускаться с холма, былое оцепенение и чувство безнадежности нахлынули вновь. Она не понимала, что с ней творится. Как будто все ее существо кричало: "Брось ты это! Это не твое! Иди, посиди у Ивы, отдохни, забудь…" Умом она понимала, что поступает не правильно, но ноги уже сами вели к Реке.

Ива молчала, не желая помочь ей ничем. Белка сидела, обхватив колени руками, и смотрела на быстро утекающую воду.

Какая разница? Что страшного уйти по Реке на запад? Ничего. Все равно рано или поздно все попадут Туда. Что она может сделать? Ничего. Кто она? Девочка без судьбы, до которой никому нет дела. С чего это она должна пытаться спасать всю Деревню? Тем более Ива там что-то говорила про то, что Белка вроде бы и не из Маленького народа вовсе. Это битва Ведуньи и Стрелка. Почему бы Ведунье просто не пригрозить Ласке?

Мысли ходили широкими кругами, постепенно стягивая их вокруг Белки. Все было очень нереально, казалось, будто завтрашнего дня и вовсе не будет. Все кончится сейчас. Прямо в этот момент…

Речка больше не была такой быстрой. В ней больше не отражалось белесое небо. Все было размыто, плавно, вяло… Глаза закрылись, и сон окончательно затопил сознание.

Ей снилось солнце, растворявшееся в Реке, ей снились деревья, говорящие человеческими голосами, ей снились люди, становившиеся ветром. Мир (мир ли?..) разноцветными пестрыми красками в бешеном вихре мелькал перед глазами, то смешиваясь в единое целое, то распадаясь на мириады отдельных, изолированных осколков, которые постепенно раскручивались, собираясь вместе, сливаясь и вновь образовывая вихрь, состоящий из разнообразных спиралей, да и сам он неведомой спиралью уходил далеко ввысь, глубоко вниз, заполняя собой все.

Вдруг все разом прекратилось, кружение остановилось, и она увидела себя со стороны. Она стояла на огромной открытой площадке, каких ей в своей жизни и видеть-то не доводилось, кругом разгуливали сухие степные ветры, а прямо перед ней на земле сидело какое-то непонятно создание, очень неприятного внешнего вида. Девушка явственно, почти физически ощущала опасность, исходившую от создания. Но она почему-то все равно двигалась в его сторону. Ей было страшно, противно, но она протянула руку и погладила уродливую, скользкую голову. Морда ощетинилась и было уже бросилась на нее, как вдруг замерла, стала расплываться, терять очертания, и тут Беля угадала в этом "что-то" лицо своего утреннего знакомого. Она в испуге отшатнулась и увидела, как степные ветры, замирают, превращаясь в деревья, как Чужой уже не кажется ей таким ужасным и чуждым, как…

Внезапно сон прервался. Откуда-то снаружи и одновременно из глубины исходил дикий, первобытный страх, оголенный ужас и боль, не ее собственная боль, а страдания множества существ. "Вставай! Бегом! В Деревню!" — эти отрывистые фразы вырвали ее сознание из цепенящего сна, фразы, произнесенные одновременно голосом тетушки Мухомор и Ивы. Беля резко села и открыла глаза, непонимающе уставившись на воду в реке. "Чего же ты ждешь? Скорее!" — это точно говорила Ива. "Что случилось?" — мысленно спросила девушка. Ива не ответила, от нее исходил лишь ужас и страх, которые заставили Белю опрометью бросится в Деревню.

Тропинки были буквально затоплены людьми. Все бегали, метались — паника охватила Деревню, будто быстро разгорающееся пламя. "Пожар!" — то и дело слышалось со всех сторон. Вдруг Белю схватила за запястье горячая и мягкая рука тетушки Мухомор, пахнуло сушеными травами:

— Вот ты где! Мы тебя обыскались! Скорее! Они уже здесь! В нескольких часах ходьбы от Деревни! Они пустили вперед своего вестника! — при этих словах сердце Белянки екнуло, она вспомнила про Чужого. — И это Лесной Пожар!

Теперь страх стал просачиваться и в ее душу. Она молча слушала, как Ведунья раздает свои указания. Но мысли ее метались из стороны в сторону, девушка совершенно не понимала, что же происходит, куда ее тащит Ведунья и остальные ученицы, почему небо с южной стороны озарено оранжево-алым пламенем, почему шум Деревни слышен даже здесь, так далеко, почему она вдруг осталась одна…

В этот момент Белянка погрузилась в какую-то неестественную, стеклянную тишину, которая давила на ее мысли и чувства так сильно, что и дышать-то было трудно. Ни единого звука. Девушка закрыла глаза. Сзади деревня, это она отчетливо понимала, мысленно она представила себе огромные испуганные глаза Русака, тучную тетушку Пшеницу, мечущуюся из стороны в сторону, будто огромная наседка, детей, орущих во все горло. Ни единого звука не долетало сюда. Только тишина, через которую к ее сознанию отчетливо пробивалось сознание тетушки Мухомор:

"Соберись, вспомни, чему я тебя учила, что ты знаешь про огонь. Он уже рядом! Держись! Удачи!"

Легкое касание было практически незаметным, и мгновенно бесследно исчезло. А, может, ей только почудилось? Тетушка Мухомор никогда раньше с ней так не разговаривала, как с деревьями.

Мысли Белки толклись на месте как непослушные козы, пытающиеся выбраться из загона, как вдруг все оборвалось, и ее затопил отрезвляющим пониманием страх. Это был не разумный страх за родную Деревню и ее жителей, нет, это был безумный первобытный ужас, ужас перед стихией огня, пожирающего все и вся на своем пути. Огромные, могучие сосны, жившие сотни лет, вспыхивали как спички, вот уже совсем близко белоснежная береза корчилась в предсмертных мучениях. Лицо Белянки обдало жаром. Паника, охватившая ее в Деревне, вернулась. Захотелось бежать, бежать, что есть силы, спасаться, спрятаться, укрыться… но куда можно деться от Лесного Пожара? Ноги не двигались с места, она буквально приросла к земле, подобно деверьям, пускающим свои корни в ее тело.