СССР: Дневник пацана с окраины - Владимир Козлов

– А почему в каждом городе гостиница называется так же, как сам город? – спросил я. – В Могилеве – гостиница «Могилев», в Минске – гостиница «Минск», здесь – гостиница «Бобруйск»?

– Это чтоб ты не забыл, в какой ты город приехал. Ладно, короче, я пошел. У меня здесь друзья. Ключ пусть будет у тебя. Я приду – постучу. Чтоб мне открыл, понял? Не дай бог, не откроешь… Все, давай.

Пика надел куртку и вышел. Я подошел к окну. Пацан все еще смотрел телевизор, а тетки на кухне уже не было. В другой квартире у окна стоял седой дед с бородой и длинными волосами.

Я постучал в номер к пацанам, вошел.

– Подушку принес? – спросил Гусь. – А то у нас лишних нет.

– Зачем подушку?

– Как зачем? Сейчас будем подушками махаться. Давай быстро в свой номер.

– Ну, короче, поехали! – крикнул Гусь.

Он стукнул подушкой Додика – попал по плечу. Кто-то дал мне по голове, в глазах потемнело, я чуть не упал, схватился за спинку кровати. Гусь, прыгая по кровати, сверху мочил подушкой Додика, не давал ему тоже вскочить на кровать. Куцый махался с Зеленым. Я подбежал сзади к Куцему, размахнулся, дал ему по голове. Куцый рухнул на кровать. Зеленый стукнул его раза два, кинулся на меня. Куцый поднялся, стал ему помогать.

Пацаны лежали на своих кроватях, я сидел на стуле рядом с умывальником. На полу валялись перья из подушек. Из крана капала вода.

– Как я тебя загасил, Куцый? – спросил Зеленый. – Как в кино. Фильм «Трюкач». Кто смотрел в том году?

– Я смотрел, – сказал Додик. – Там еще бабы голые были…

– Ну да, были, но видно плохо. Издалека…

– Вообще, голых баб знаете, где можно смотреть? – сказал Куцый. – В бассейне.

Пацаны засмеялись.

– Они ж в купальниках там… – сказал я.

– Правильно, малый, – сказал Зеленый. – Тебе еще рано на баб смотреть. Тебе и Куцему – только в купальниках…

– Дурные вы, – сказал Куцый. – Конечно, в купальниках. Но пацаны знаете, что делают? Когда тренер выходит – они выбирают одну бабу и защемляют в угол. Купальник снимают и щупают цыцки. И все видно. Только трусы они не снимают, боятся.

– Ага, ты это малому можешь рассказать, понял? – сказал Додик. – Я был в том бассейне сто раз и ничего такого не видел. Ты, Куцый, слишком много дрочишь, поэтому тебе везде голые бабы мерещатся.

– Сам ты дрочишь.

– Не, я не понял, пацаны. Я у него конкретно спросил, а он не хочет признаться. Дрочишь или нет, а? Вот малый, может, еще и не дрочит, я ему поверю, потому что он еще малый, а ты точно дрочишь.

– Ладно ты, хорош дое…ть… – сказал Зеленый. – Может, Куцый кому уже засадил свой могучий… Сколько у тебя, три сантиметра?

Куцый отвернулся к стене, накрыл голову подушкой.

Я поднялся.

– Ну, короче, я пойду.

– Идешь подрочить? – спросил Додик. Пацаны захохотали. – С кем поведешься, от того и наберешься. – Он кивнул на Куцего. – Давай дрочи, только чтоб завтра был в форме, соревнования все-таки…

– Продолжаем соревнования в классе электромобилей! – объявил в микрофон главный судья. – На старт вызывается Игорь Разов, город Могилев, городская станция юных техников.

Я взял свою машину, «ГАЗ-51», и пошел к открытой калитке в сетке – танцплощадка была огорожена металлической сеткой. Судьи сидели у стола перед сеткой.

Я привязал «газон» к корду, включил тумблер. Машина поехала. Я поднял руку вверх – чтобы судьи начинали считать время. Фотограф подошел к открытой калитке, навел на меня объектив.

«Пазик» проехал указатель с перечеркнутым словом «Бобруйск».

– Короче, пацаны, я в первый раз за весь год не буду на вас бочки катить, – сказал Роговец. – Потому что вы сегодня были молодцы!

Из шестерых четверо, в том числе я, заняли первые места в своих категориях. Обосрался только Куцый. Он не смог толкнуть свою машину, «гонку» класса «два с половиной сантиметра». Чтобы завести машину с бензиновым мотором, ее надо было толкать лыжной палкой со специальным креплением. А Гусю просто не повезло – у его «гонки» было что-то с мотором. Всем, кто занял первое место, выдали красные ленты «Юный чемпион области», грамоты и ценные призы – фотоаппараты «Смена-8м». Я не знал, что буду делать со второй «Сменой».

– Шеф, давай останови! – крикнул Роговец шоферу. «Пазик» съехал на обочину. – А теперь, пацаны, выйдите, сходите в туалет, хорошо? Дорога еще длинная, больше останавливаться не будем.

Пацаны вышли из автобуса. Я остался сидеть.

– А ты? – спросил Роговец.

– А я не хочу…

– Что значит – не хочу? Ты мне здесь под придурка не играй. Давай выйди, воздухом подыши… – Он подтолкнул меня к выходу.

– Ты что, малый, вообще не просекаешь? – сказал мне Пика. Он прикурил, спрятал в карман пачку «Столичных» и спички. – Мужикам надо бухнуть, а они ж при тебе не будут…

Мы обошли автобус. Куцый выводил пальцем на его грязной заднице: «ГорСЮТ – чемпион». Остальные сцали в придорожных кустах.

– Ты на халяву занял первое место, – сказал Куцый. – У тебя машина была самая простая. Роговец ее знаешь как называл? «Ваня-дурачок, щелкни тумблер»…

Я со всей силы дал Куцему в нос кулаком. Он зашатался, отступил к автобусу. Я ударил еще раз – ногой по яйцам. Куцый согнулся, заплакал.

– Секаните, малый Куцему дал! – Пика сунул мне руку. – Держи пять!

Куцый выпрямился, вытер сопли рукавом. По шоссе проехал новый «МАЗ» с полуприцепом «Совтрансавто». За ним – милицейская «Волга» и черная «Чайка».

– Слюньков, что ли, приехал из Минска? – сказал Пика. – Вот пидарас.

Мы подошли к кладбищу. Забора вокруг него не было. За деревьями торчали железные ограды и кресты.

– Вон тот дом когда-то был наш. – Бабушка показала на крайний деревни. До нее было метров пятьсот. – Мы в нем жили, пока папу не раскулачили…

– А кто сейчас там живет? – спросила Наташа.

– Не знаю. Люди какие-то. Мне нет до этого дела.

– И ты не пыталась ничего сделать? Ну, чтобы вернуть?

– А зачем? Мы свой дом построили после войны… Деду как участнику войны дали сруб…

Бабушка три раза покатала по могиле красное яйцо с пасхи. Она сама красила яйца луковой кожурой. Почти на каждой могиле сидели люди – сегодня была Радуница.

– Спи спокойно, Васенька, пусть земля тебе будет пухом, – сказала бабушка и заплакала. Мама обняла ее за плечи.

Я, мама, папа и Наташа присели на корточки вокруг дедушкиной могилы. Бабушка постелила на могилу газету и стала выкладывать еду на тарелки. Папа открыл бутылку водки и лимонад.

– Ну, помянем, – сказала бабушка.

Мы выпили: папа и бабушка – водку, остальные – лимонад. Я взял кусок толстого блина с маслом, начал жевать.

К ограде подошел пьяный дядька, посмотрел на бабушку.

– Здрасьте, Ивановна!

– Здравствуйте, – ответила бабушка и отвернулась.

Дядька постоял и отошел.

– Пьяница местный, – сказала бабушка. – Хотел, чтобы рюмку налили.

За оградой соседней могилы стоял стол, за ним сидели человек двадцать. Какой-то дядька запел:

Летят утки И два гуся…

– Ты что, Семен, охерел – на могиле петь? – перебил его кто-то. Дядька замолчал.

– Все, приготовились! – закричал военрук. – Сейчас колонна тронется.

Впереди зашевелились колонны других школ. Наш военрук подошел к военруку двадцать восьмой – тоже майору, но не танковых войск, а артиллерии. Они что-то сказали друг другу, наш военрук вернулся.

– Отставить! – крикнул он. – Выступаем через десять минут. Торжественный митинг еще не кончился.

Мы стояли рядом с площадью Ленина, напротив магазина «Дары природы» – пацаны из шестых и седьмых классов всех школ района. Мы три раза приезжали сюда перед Девятым мая репетировать. Сначала военрук говорил, что нам выдадут специальную форму и флажки «40 лет Победы», но потом про это больше не вспоминали. Сказали прийти в школьных костюмах, белых рубашках и черных ботинках – любых, но обязательно черных.

Кузьменок повернулся спиной к Кириллову, почти к нему прислонился, стукнул его локтем в живот. Кириллов присел, заплакал, выбежал из колонны.

– Что это такое? – крикнул военрук. – В чем дело? Куда его черт понес? Ну-ка быстро догнать! Только не все, нет, три человека достаточно…

Кузьменок, Николаев и Стрельченко догнали Кириллова у входа в «Дары природы», схватили его за пиджак. Он сопротивлялся, Кузьменок пару раз несильно дал ему в живот. Пацаны из разных школ повернулись и смотрели.

– Ведите его сюда! – крикнул военрук.

Кириллова подвели. От плача лицо его покраснело.

– Что случилось? Ты можешь мне объяснить, что случилось? – спросил военрук и поправил очки на носу.

Кириллов молчал.

– Ну-ка быстро в строй, и еще раз случится подобное – получишь «неуд» по поведению за год. Ты понял?

Кириллов кивнул. Кузьменок ткнул его в бок кулаком.

Впереди кто-то крикнул:

– Все, готовьтесь!

– Все быстро построились! – сказал военрук. – Приготовились! – Колонна двадцать восьмой уже двинулась вперед. – Шагом марш!