Все смиренно - Эмма Чейз

Ее бедра повторяют движения моего пальца, который вращается по кругу.

— Могущественный — хорошее начало. Жуткий тоже подойдет. Сильный, впечатляющий — всегда выигрывают.

Я начинаю вращать пальцем сильнее. Она движется быстрее. И бормочет:

— Учту на будущее.

Потом она прикусывает губу и смотрит мне прямо в глаза.

— Люблю трахаться, когда я под кайфом.

Она поднимается выше на своих коленях.

— У меня такое чувство, что я тоже это полюблю.

— Черт, это было замечательно, — восклицает Ди в подушку, куда она только что уткнулась своим лицом.

Стоя на коленях позади нее, я стягиваю презерватив номер два и падаю рядом с ней.

— Это да!

Поза раком никогда не разочаровывает.

Она поднимает голову и смотрит на часы.

— Черт. Через четыре часа мне надо вставать на работу.

Чтобы вам было ясно — это намек на то, что мне пора уходить. Это такой способ сказать Спасибо за секс. Прощай. Большинство моих девиц на одну ночь не для ночевки вместе. Только если я не уставший в конец, я предпочитаю спать в своей постели.

Я встаю и начинаю одеваться. Застегиваю штаны, но все еще без рубашки, говорю Ди:

— Я сегодня отлично провел время.

Она переворачивается на спину, даже не пытаясь скрыть свою нагую прелесть.

— Я тоже.

Мой взгляд гуляет по ее блестящей от секса коже, задерживаясь на соске с пирсингом, который молит о том, чтобы с ним поиграли еще.

— Я хочу увидеться с тобой снова.

Ди улыбается.

— Хочешь сказать, что хочешь трахнуть меня снова.

Натягиваю на себя рубашку и признаюсь:

— Малыш, это само собой, — подбираю с пола пачку сигарет и запихиваю ее в карман. — Я тебе позвоню.

Она отвечает коротким смешком и закатывает глаза. Берет шелковый халат и встает рядом со мной.

— Что? — спрашиваю я, слегка смущаясь.

Она надменно качает головой.

— Тебе не обязательно это делать. Я не та женщина, которой ты должен давать обещания, которые ты не собираешься сдержать. Было весело, давай так это и оставим. Если больше никогда тебя не услышу, это нормально.

Не такой реакции я ожидал от женщины, которую подверг множественным оргазмам за последние несколько часов. В большинстве случаев они просят проверить мой телефон, чтобы убедиться, что их номер сохранен у меня в контактах. Требуя подробностей — дату и время, когда их телефон будет звонить.

Отношение Ди — что-то новенькое. И интригующее. И определенно вызывает интерес.

Когда мы идем по ее коридору, я настаиваю:

— Это было бы ужасно… вот только, ты услышишь меня опять.

Она хлопает меня по плечу.

— Конечно. Но если для тебя это не имеет никакого значения, я тоже не собираюсь ждать, затаив дыхание.

Убираю ее руку со своего плеча и целую ее пальцы. Она смотрит на меня. А потом улыбка на ее лице сменяется… удивлением. Тоской.

— И не нужно, — подмигиваю я, — просто жди, сидя у телефона.

Потом она снова улыбается. Открывает дверь, но прежде, чем переступить порог, я наклоняюсь ближе и целую ее в щеку.

— Спокойной ночи, Ди.

Ее ладонь накрывает то место, к которому я только что прикоснулся губами. А ее медовый взгляд встречается с моим. Со слабым оттенком печали в голосе, она говорит:

— До свидания, Мэтью.

Когда она закрывает за мной дверь, я жду, когда щелкнут все замки на ее двери. Потом я иду домой, чтобы хорошенько выспаться.

ГЛАВА 5

Вечером в четверг в отеле Waldorf Astoria Университет Колумбия проводит благотворительный ужин. Как правило, я просто посылаю чек и пропускаю ужин. Но Александра — одна из организаторов, так что присутствие в обязательном порядке. Хотя воспитание Маккензи — это полный рабочий день, Александра всегда стремилась к работе и выполняла кучу всяких дел. Как и многие женщины в ее положении — сидящие дома Манхэттенские мамаши с кучей денег — ей хочется отдавать себя обществу. К тому же, мне кажется, что благотворительная деятельность помогает чувствовать ей связь с внешним миром, когда ее повседневная жизнь превратилась в черную дыру из мультиков, бус из макарон и детских праздников, которые с легкостью могли бы превратить ее исключительные мозги в кашу. Стивен говорит, что она намного сговорчивее, когда планирует какое-нибудь событие, но когда наступает непосредственно день Х, она обычно становится раздраженной. Сучкой… если хотите.

Я вас предупредил.

Я стою рядом с Дрю и Лекси, разглядывая элегантно украшенный зал, заполненный смокингами и коктейльными платьями, которые надеты на выпускниках университета Колумбия. Кажется, это будет успех — полно закуски, выпивки, повсюду разговоры и смех. Несмотря на ее спокойный вид, взгляд Александры бегает по всему залу с точностью, как у опытного снайпера, сканируя потенциальную мишень.

— Можно мне уже пойти? — спрашивает Дрю свою сестру.

— Нет, — и по тому, как она выплевывает эти слова, я понимаю, что Дрю спрашивает об этом не в первый раз. — Это вечеринка — ешь, пей, тусуйся.

Дрю скалится.

— Ты точно давно не была на вечеринке. Это не она. Это так, всего лишь повод для старых теток выгулять свои расшитые бисером платья и померяться каратами в своих брильянтовых кольцах. — Он делает глоток вина. — Хотя вино — превосходное. Хороший выбор.

Лекси отпивает из своего бокала.

— Вино развязывает языки… и кошельки.

— А текила сбрасывает одежду, — говорю я, водя туда-сюда бровями.

И тут же к нам подходит ну очень большая женщина с черным «улеем» на голове и боевым раскрасом на лице, в зеленом, как бильярдное сукно, платье.

Еле слышно Дрю отпускает колкости:

— Будем надеяться, что текила здесь надежно запрятана.

— Александра, дорогуша, — кудахчет она. — Ты превзошла сама себя! Об этом вечере еще не скоро забудут!

Лекси скромно прижимает ладонь к белому платью у себя на груди.

— Вы слишком добры, Миссис Синклэр.

Синклэр. Я знаю это имя. Она старая наследница — ее дед сколотил состояние на стали во время бума строительства в начале века. А ее племянник, ее прямой наследник, убогий директоришка, сидящий на кокаине. Вот вам урок: Деньги не могут дать вам статус, но они могут принести вам кучу бед.

Александра переводит внимание Миссис Синклэр на меня.

— Вы знакомы с нашим дорогим другом Мэтью Фишером?

Общество Нью-Йорка сильно походит на банду — если ты нам не друг, или не являешься частью нашего дела, они не хотят иметь с тобой ничего общего.

— Ах, да, — говорит она. — Ты мальчик Эстель.