Кот по имени Сабрина - Майкл Коуни

Именно этого она и желает.

Ханна вновь уложила в коробку книги, пластинку и аккуратно прослоила их пластиковыми прокладками.

Но коробка не закрывалась, и книги выпирали наружу. За короткое время пребывания на острове Гарсия они просто набухли от сырости. Влажность неожиданно выросла из-за резкого изменения температуры. От любой попытки запихнуть поклажу силой коробку пучило, и она трещала по швам. Ничего не получалось. Тогда она сунула книги в пышущую жаром печь, чтобы они немного усохли, и тут с улицы донеслись голоса. Фрэнк и ускользающий клиент Бигелоу возвращались. Боже, они, кажется, хохотали!

Мужчины ввалились, гогоча.

— Какой парень, — захлебывался Бигелоу. — Какой… парень!

— Оригинальный человек этот мистер Крукшанк, — осторожно поддакнул Фрэнк, виновато покосившись на Ханну. Предательство не было его стихией.

Бигелоу отодвинул стул от стола и с размаху плюхнулся на заскрипевшее сиденье.

— Соль земли! Нечасто в наши дни встретишь таких людей. Знаете, что я вам скажу, Ханночка? Он настоящая личность. Подлинное золото в человеческом обличье. Никакого притворства. Вот что мне нравится.

Ханна поставила посудину с кофе на стол. Посудина была постыдного вида. Эх, надо бы взять на время тот медный чайник у Лодочника. Пытаясь придать голосу хотя бы некоторую естественность, она выдавила из себя:

— Да. Отличный парень.

— Держу пари, он может порассказать уйму историй. Готов дать голову на отсечение, вы спускаетесь к нему на мельницу вечерком, чтобы послушать его россказни, а, Ханночка?

Ха! Вот болван!

— Да.

— Видите, Бену здесь понравилось, — поспешно вставил Фрэнк.

— У меня? — недоверчиво спросила она. — Или у Лодочника?

— Как вы его называете? Лодочник? Ха-ха! Забавное имечко для такого громилы.

— Вам забавно. — Лицо Фрэнка окаменело.

— Нет, я положительно влюбился в эти места. Просто по уши, Ханночка, дорогуша. Возможности безграничные! Не могу дождаться, когда это увидят все остальные.

— Остальные?

— Инвесторы! Денежные мешки! Мозги и движущая сила! Черт, я всего лишь авангард, разведка! Дайте этим парням месяц, и вы не узнаете своего захолустья! — Он весь устремился вперед, энергично потирая руки. — Деньги! Это все, что нужно здешним местам!

— Для чего именно, мистер Бигелоу?

— Я же сказал, Ханночка, возможностей море! Для начала утиная охота. Егерем поставим старину Джейба.

— Джейба?

— Лодочника, — пояснил Фрэнк.

— Он бабахнул из своей огромной пушки. Черт побери, я не видел такого ружья со времен фильма «Миссури». Перья летели, как снег. Как снег, Ханночка. Пруд был укрыт белым ковром. А потом, конечно, рыбалка. Мы выстроим отличную пристань со всеми удобствами и оборудованием. Флот моторных лодок или даже что-нибудь посолиднее для вечерних прогулок. А те холмы… черт меня возьми, они ведь должны просто кишмя кишеть оленями!

Говори спокойно, Ханна.

— Поясните-ка, мистер Бигелоу, во что это вы хотите превратить здешние места. Никак не возьму в толк все ваши рассуждения насчет охоты и рыбалки.

Его глаза вдруг стали жесткими, а тон более сдержанным.

— Ханночка, в Ванкувере, Виктории и вообще вокруг живут мужчины, которые вкалывают по-настоящему. Как проклятые. Это парни, от которых зависит благополучие нашей страны, — они ее кровь. Наше будущее в их руках. Будущее всего Богом забытого свободного мира. Но эти мужчины тоже люди. Они могут выдержать многое, но не все. Разочарования, стрессы, матери, которые слишком пекутся о своих чадах и только мешают, вы меня понимаете, Ханна? Эти мужчины могут сломаться, расколоться, треснуть. И где мы тогда будем? В той чертовой трещине? Мы не должны допустить этого. Мы обязаны заставить их время от времени отдыхать. Это наш гражданский долг. И этот остров мне представляется тем самым земным раем для взявших роздых сильных мужчин. Мирное, тихое местечко, где они могут подзарядить свои батареи перед тем, как снова ринуться в безумную крысиную гонку. Вот каким я вижу это место. Благословенный, тихий уголок во время шторма. Убежище.

— Для бизнесменов?

— Тут, конечно, будут и девочки. Прямо здесь мы устроим бассейн. Там, на западе, крытый теннисный корт, вдоль всей прибрежной линии коттеджи. Черт побери, да я уже представляю этот вечерний вид, открывающийся с воды: светящееся, мерцающее ожерелье огней. — Его глаза влажно блестели.

— Красивая картина, — сказал Фрэнк.

— Я не хочу, чтобы вы думали, будто я не ценю всего, что вы здесь сделали, Ханночка. Да вы просто творили чудеса на пустом месте! Из разговора с Фрэнком я узнал, что пару лет тому назад вы потеряли мужа. Какая жалость! Примите мои соболезнования. Я восхищаюсь вашим мужеством. Нужно быть особенной женщиной, чтобы управляться с таким владением, как это.

— Спасибо, — еле слышно проговорила Ханна. Неужели невозможно избавиться от этого человека? Голос его гудел и вибрировал в ушах, его большое, мясистое лицо, казалось, навеки отпечаталось на сетчатке глаз. Мысли ее плыли в голове, становились утомительно-путаными и невнятными, как птичий щебет на пластинке. Приобретет ли она что-нибудь, оставив себе эти кружочки с птичьими голосами? Не ценнее ли наивное незнание? Вчера она смотрела в небо и думала: КАКАЯ КРАСИВАЯ ПТИЦА. А если завтра сможет сказать: ЭТО АМЕРИКАНСКИЙ КОРОЛЕК, не утратит ли она что-то очень важное?

Не из печки ли сочится этот дым?

Сабрина добрел до пристани и теперь с опаской поглядывал на «ЗОЛОТУЮ ЛАНЬ». Какой ужасный день! Не стоило бы хозяйке дразнить его видом и запахом еды, не то она еще пожалеет. Вдобавок эта стычка с лебедем. Сабрина просто прогуливался. Это как-никак его территория. А лебедь вдруг раскипятился и стал шипеть, будто Сабрина здесь уже не хозяин. И тени снова замелькали между деревьями. Утки. А тут еще нависла над его головой угроза кастрации. Просто измываются над котом!

Именно эта последняя напасть подвигла Сабрину к бегству на берег моря.

Он много раз издали видел кота с «ЗОЛОТОЙ ЛАНИ». Длинного, тощего, серого в пятнах разбойника. Тот выглядел так, будто познал все на свете. Если сразу же не кинется в драку, то, может, захочет дать несколько советов. Сабрина устало тащился вдоль пристани.

— Стой! — Над корабельным фальшбортом появилась голова серого кота. — Когда этот корабль пришвартован, пристань считается моей территорией.

— Кем это считается?

— Мной. Ты хочешь что-нибудь возразить?

— Я просто хочу подружиться.

Волны отчаяния Сабрины докатились до корабельного кота.

— Как тебя звать? — спросил тот, смягчившись.

— Сабрина. Я знаю, что ты собираешься сказать, — упредил он насмешку.

Корабельный кот вздохнул:

— Не напоминай мне об именах. Меня зовут Уилбур, так меня кличет хозяин. Но его племянник, поддразнивая своего дядьку, упрямо переиначивает Уилбур на Бурвил или, того хуже, Оруэлл. Не понимает, что на самом деле это задевает МЕНЯ. Я просто бешусь. А Сабрина вполне нормальное кошачье имя. Твой хозяин, наверное, думает, что ты кошка.

— У меня хозяйка. Теперь она выяснила, что я кот, и хочет лишить меня…

— Люди всегда к этому стремятся, — подхватил серый кот. — Они видят в котах угрозу. Завидуют их мужским достоинствам. Постоянной готовности к фантастической производительности. Поверь мне, — печально добавил Уилбур, — я тоже этому завидую.

— Они и тебя лишили?..

— Давным-давно. Я почти забыл, что такое любовные утехи.

— А я так никогда и не знал. Но моя хозяйка считает, что я буду счастливее, не познав этого.

— Врет она. Поднимайся-ка на борт, дружище, я тебе все тут покажу.

Сабрина прыгнул на фальшборт, а потом на палубу. Она была длинная, широкая, плоская и деревянная. На корме высилось какое-то строение с окнами. Нос квадратный, забитый непонятным хламом. Тут и обитал Уилбур.

— Лишенный мужской стати, я буду чувствовать себя никчемным. — Сабрина ни на секунду не мог забыть своих горестей. — Будто половинка кота.

— Понимаю, что тебя тревожит. Люди и меня считают бесполезным. Поэтому я и могу сохранять некоторую независимость. Здесь на корабле, как ты понимаешь, водятся крысы. — И тут же из-за полуприкрытой металлической дверцы выглянула маленькая усатая мордочка.

— Ты по воле людей убиваешь крыс?

— Небеса свидетели, нет и нет. — Уилбур даже хихикнул от абсурдности подобного предположения. — В таком маленьком мире, как этот корабль, каждое животное должно жить в гармонии с теми, кто его окружает. Эй, Хитрюга! — На его зов крыса осторожно выползла наружу, с опаской разглядывая Сабрину. — У нас с Хитрюгой уговор, — сказал Уилбур.

Хитрые маленькие глазки изучали гостя.

— Приветик.

— Он держит под контролем рождаемость в крысином семействе, — пояснил Уилбур, — а я позволяю им шебуршить на продуктовом складе. Это соглашение основано на взаимной выгоде. Живи и давай жить другим.