И ведро обыкновенной воды - Захар Максимов

- Макс! Макс, скорее! Опять началось!

Мартолл со злобой выдергивал застрявший в кармане блокнот. Инспектор повернулся к экрану. На нем возникали цифры и индексы.

"Химические формулы, - понял инспектор и взглянул на профессора. Тот лихорадочно записывал. - Неужели те самые? Значит, мы пришли не напрасно! Чем бы все это ни кончилось!"

Неожиданно экран погас. На этот раз окончательно.

- Но ведь это же не вся формула, не вся... - шептал Мартолл. - Это только ее начало... Что же было дальше? Ведь он показывал мне ее, и я помню, что она была гораздо длиннее...

- Поверьте специалисту, - спокойно произнес Фридрих, - это все. Остальные участки повреждены безнадежно. Хорошо, что нам удалось получить хотя бы это.

- Спасибо тебе, Фридрих, - спокойно сказал Макс, потрепав приятеля по плечу. - Будем надеяться, что все обойдется. Скоро за ним приедут и сделают все как положено. Смотришь, никто ничего и не узнает. Ты все записал?

- Я же обещал, - ответил Фридрих, - вот кассета, на которой я записал все, что было на экране. Вдруг пригодится? - И он протянул инспектору маленькую коробочку.

Макс пожал ему руку и направился к двери. Депутат шел за ним. В машину они сели молча. Мартолл думал о том, что формулу Арно полностью так и не удалось восстановить. У Карти же в голове вертелись более прозаические мысли. Он понимал, что если отделается строгим выговором, то будет просто прекрасно. За годы службы в полиции он уже понял, что с сильными мира сего бороться практически бесполезно.

И в то же время он был доволен, что совесть его чиста. Он сделал все, что мог.

- Куда вас подвезти? - прервал молчание Мартолл.

- Если не возражаете, то к дому Баркаша, - глухо отозвался инспектор. - Мне надо забрать у него одну вещь. А что, неужели секрет Арно заключался только в этой формуле?

- Как вам сказать... - задумался Мартолл. - И да и нет. Если просто добавить в воду какой-то порошок, то вряд ли она станет отличным горючим. Фредерик пошел по другому пути. То, что перспективным топливом может стать водород, он понял еще тогда, когда работал в фирме "Шейдел". Ведь водород имеет самую высокую теплотворную способность. Да и запасы его на планете огромны - вода. Фирма еще в те годы искала пути получения этого газа дешевым способом. Им было ясно, что самым удобным было бы разлагать воду с помощью электролиза. Но процесс этот требовал довольно много электроэнергии, а она с каждым годом становилась все дороже.

У Арно были кое-какие свои идеи, но он не хотел делиться ими с фирмой. А тут как раз подвернулось наследство, вот он и ушел из "Шейдел" и занялся своими исследованиями. А идея его заключалась в том, что он решил как бы объединить два способа - фотолиз и электролиз. То есть воду он разлагал с помощью электричества, полученного из солнечного света. Вернее, это была даже не вода в нашем понимании этого слова, а электролит, так как в воде растворялся тот самый порошок, который мы видели. Он был катализатором, стимулирующим процесс фотолиза. Именно он способен разрывать под действием света и электричества связи молекул, разлагая воду на водород и кислород. Без этого порошка ничего не выйдет... Да и без карбюратора, конечно...

- А как же машина двигалась в темное время суток? - поинтересовался Карти.

- Сами понимаете, многих технических тонкостей я не знаю, - вздохнул Мартолл. - Арно доверял мне не настолько. Но из рассказов его я понял, что по ночам разложение воды происходило только под действием электричества. Для этого вполне хватало аккумулятора и генератора, ведь, повторяю, порошок, полную формулу которого нам так и не удалось узнать, был отличным катализатором. Конечно, расход электроэнергии в ночное время было несколько больше, чем в дневное время, но Арно говорил, что мощности электросистемы обычного автомобиля вполне достаточно.

В его машине заднее стекло было двойным. А между стеклами находилась вода с растворенным в ней порошком. В светлое время суток под действием солнечных лучей, а в темноте, только при больших затратах электроэнергии она разлагалась, выделялись микроскопические пузырьки, практически не ухудшающие видимости, и по трубкам выводились соответствующие газы. Как ему удалось их разделять - точно сказать не могу, знаю только, что для этого между стеклами у него было какое-то хитроумное приспособление.

Фредерик говорил, что в будущем скорее всего станут выпускать машины с двойными стеклянными крышами, что значительно повысит выход водорода и мощность двигателя. Сам же он не сделал этого, чтобы не привлекать внимания...

Теперь инспектору стало ясно все: и непонятные обрывки резиновых трубок, и лишние провода. Судя по всему, это самое "хитроумное приспособление", о котором говорил профессор, тоже было украдено, как и карбюратор. Да и порошок, который тоже наверняка находился у Арно, тоже исчез. Значит, убийцам известны все секреты. Карти поделился своими мыслями с Мартоллом.

- Я долго думал об этом, - проговорил депутат после некоторого молчания, - но пришел к выводу, что этого могло и не произойти. Вспомните: дом Арно расположен на улице Верри. А улица имеет довольно сильный наклон. Арно нередко просто заливал в бак воду, снимал машину с тормозов, и она катилась вниз. А внизу на углу - аптека...

Так что трудно нам с вами решить, удалось ли убийцам заполучить все, что их интересовало. Вы же сами говорили, что у вас сложилось впечатление, что квартиру его до вас кто-то обыскивал. Ну а если они и узнали секрет формулы Арно, то скорее всего на какое-то время положат это изобретение под сукно. Пока ведь всевозрастающие цены на нефть их вполне устраивают. Ну а позже, когда запасы ее начнут иссякать окончательно, они запатентуют все, что удалось изобрести и открыть Фредерику, и потом начнут вовсю торговать новым горючим, назначая цену на него по своему усмотрению. И сами понимаете, она будет в несколько раз выше реальной. Так что доходы их только подскочат...

- Кто знает, - сказал инспектор. Они уже подъехали к дому журналиста.

Петер готовил срочный материал, и ему явно было не до гостей. Макс, захватив кассету с записью "завещания" Рокара, пешком пошел в управление.

Погода была пасмурной. Инспектор не сразу понял, что с ним происходит. Он плелся по улице, подняв воротник плаща, прямо по лужам, и пытался разобраться в собственном настроении. Почему он недоволен, хотя только что закончил столь сложное дело?

И вдруг осознал: потому что бессилен. Бессилен в сражении за справедливость. Не способен ухватить за руку преступника и убийцу, посадить его на скамью подсудимых.

Когда он вошел в кабинет Брина, комиссар листал какие-то бумаги и, казалось, даже не заметил подчиненного. А потом поднял голову и тихо спросил: