Сколько цветов у неба? - Наталья Литтера

class="p1">Вот так Ане наглядно продемонстрировали, где чья территория.

– Какое вино вы предпочитаете, Аня? – тут же исправил ситуацию Глеб. – Белое? Красное?

– Мне пообещали лучшее крымское.

– Значит, устроим дегустацию, и вы сами выберете, – засмеялся он. – Прошу.

Стол был полностью сервирован. Аню столовая впечатлила. В таких домах она не была никогда и из таких тарелок тоже никогда не ела. Спасибо, что не положили щипчики для устриц и ряд ножей и вилок.

Впрочем, Глеб вел себя настолько гостеприимно, что Аня вскоре расслабилась и с удовольствием дегустировала продукты его винодельни.

– Вот это под мясо изумительно, – говорил он. – Но вообще, для вина достаточно хлеба, масла и сладкого помидора с крымским луком. Ведь вино – это в первую очередь разговор.

– А как же виноград? – Аня сделала глоток.

– Он еще не созрел, – последовал невозмутимый ответ, и она улыбнулась.

– Как вам роль натурщицы? – решила принять участие в разговоре Ева. – У вас большой опыт в этом деле?

Артем бросил на Еву внимательный взгляд. Ева ответила ему милой улыбкой.

– Честно говоря, сегодня я позировала впервые, – Аня сделала глоток вина.

– Почему такая одежда? Прихоть художника?

В словах и тоне Евы не было ничего особенного. Ровный голос, интерес к работе, только вот очень чувствовался исходящий от нее холод. Аня подумала, что они стоят по разные стороны чего-то. Но чего? Неужели эта холеная красавица почувствовала соперницу? Смешно. Или для нее каждая женщина априори является соперницей?

– Это моя прихоть, – ответила Аня, сделав еще один глоток.

Зачем Артем-Артемон пригласил ее в этот дом? Продемонстрировать новую натурщицу?

– Я помню, раньше ты диктовал условия внешнего вида, Тёма, – послышался голос хозяйки. – Предпочитая ню.

– Это было давно, – ответил Вольский.

Тёма… надо же… У кого-то он Артемон, а у кого-то Тёма. Разная степень близости.

– Как вам мясо, Аня? – это снова Глеб исправлял возникшую неловкость.

Какой хороший мужик. И так не повезло с женой.

– Мясо отличное. А на обед я сегодня брала барабульку. Все-таки в приморских городах совсем другая рыба.

– Кто вы по профессии, Аня?

– Я? – она на секунду задержала взгляд на Глебе, а потом продолжила ужин. – Я дизайнер.

– Как интересно, – протянула Ева. – Дизайнер чего?

– Книг.

– И как же стали натурщицей? Подработка? – она повернула голову к Вольскому. – Тёма, тебя перестали удовлетворять студентки? Час их позирования обходится дешевле.

– Я уже лет десять, как могу позволить себе оплачивать труд натурщиц не по самой низкой ставке, – пожав плечами, ответил Вольский, – так что пользуюсь своими возможностями на полную катушку. Мясо, кстати, и правда великолепное.

– Еще вина? – обратился к Ане Глеб.

– Не откажусь.

– Я вам сейчас предложу другое, оно более насыщенное, терпкое. Его нужно понять. Если поймете – влюбитесь.

Именно тогда Аня обратила внимание на картину, висевшую в столовой. Закат, море и корабль. То есть она ее заметила сразу же, как только вошла в комнату, но разглядеть не получилось – слишком много других эмоций и впечатлений было. А сейчас – разглядела. Это было…

– Нравится? – тихо спросил Артем, проследив за ее взглядом.

– Очень.

– Талантливая вещь, – сказала Ева и залпом допила вино в своем бокале.

– Это какой-то известный художник? – Аня посмотрела на Артема.

– По-настоящему известным он становится только сейчас, – ответила за Вольского Ева. – Знаете беду большинства талантливых современных художников? Они не могут заработать при жизни, потому что пишут не то, что валом продается на рынке, а то, что велят им ум, душа и сердце. Настоящая слава к таким людям приходит после смерти. Деньги тоже. Число картин ограничено. Предложений мало, спрос растет, ну и цены, конечно.

– Ева, мне кажется, ты выпила слишком много вина, – негромко произнес Глеб.

– Правда? – в ее голосе послышалась легкая усмешка.

– Что с ним произошло? – спросила Аня.

– Узкая дорога, дождь и большая скорость, – ответил Артем. – Не справился с управлением.

Позже, сидя в такси, Аня думала о том, что разговор о картине изменил настроение вечера, появились тяжесть и недосказанность. Все очень обрадовались предложению выпить чаю, и радость эта была неестественной. Ева больше не пыталась уколоть Аню, она вообще замолчала. Глеб продолжал безупречно вести роль гостеприимного хозяина. Артем взял на себя обязанность задавать тон беседе и рассказывал про прошлогоднюю поездку во Францию. Ситуацию почти удалось выправить.

Однако садилась в такси Аня с облегчением.

Уже ложась спать, она вспомнила, что забыла спросить про одежду на завтра.

3

Они остались втроем. Артем, Глеб и картина.

Анна Мальцева, она же лиса, уехала. Ева, перебрав за ужином вина, отправилась к себе. Артем проводил ее долгим взглядом. Подумал, что кроме красоты и ума создатель наделил Еву даром разрушения. Иначе как назвать ту жизнь, к которой они все пришли? Артему повезло больше других.

– Ты не против, если я закурю? – спросил Глеб.

– Нет.

– Что у тебя с этюдами?

– Ничего, – Артем засунул руки в карманы брюк и остановился перед парусником Ники. – Понимаешь, абсолютно ни-че-го.

– А девочка интересная, с ней и правда можно поэкспериментировать. Рыжие вообще интересный материал.

– Согласен. Тоже так думал. И вот знаешь, сегодня были на вернисаже, я писал. Пастельный этюд. Там казалось, что нашел. Просто, ярко, характерно, а приехали сюда… Снова посмотрел на парусник и понял: в топку. Все мои здешние этюды никуда не годятся.

– Ну, это ты уже самоедством занимаешься, – Артем почувствовал руку друга на своем плече.

– Возможно, но ты понимаешь, о чем я.

– Понимаю.

Они оба стояли перед картиной, потом Глеб взял со стола пустой стакан, чтобы стряхнуть в него пепел, и тихо сказал:

– Это его последняя работа.

– Ты не передал ее наследникам? Кто у Ники наследники? Мать с сестрой?

– Да, они. Но эта картина моя. Он мне ее подарил за день до аварии. Закончил писать вечером. Был доволен, потом мы выпили, и он сказал: «Дарю». Знаешь, сказал как-то так, будто предчувствовал. Добавил что-то типа «будет память обо мне».

Артем резко обернулся:

– Ты думаешь, он специально?

– Что? – Глеб на мгновенье замер. – А… нет, нет-нет… Ники слишком любил жизнь. И ты это знаешь. Мучился, страдал, но любил. Несчастный случай. Меня дома не было – задержался на работе. Они поссорились с Евой, – на губах Глеба появилась горькая усмешка. – Он ее писал. Очередной портрет. Ссору слышала помощница по хозяйству. Из гостиной раздавались крики, а потом он выбежал в дождь и… – Глеб затушил сигарету и кинул окурок в стакан с пеплом. – И все.

Артем налил себе коньяку, смотрел на темную янтарную жидкость.

– Ники всегда был темпераментным, поэтому и картины его такие.

– Да, – Глеб тоже плеснул коньяк в чистый