Стеклянный ключ - Дэшил Хэммет

Жилистый человек в роговых очках веско произнес:

— Так что об этом вам тревожиться нечего. — Он самодовольно откинулся в кресле.

Сидевший по его левую руку крупный, широкий в кости мужчина с пушистыми каштановыми усами и лысой головой сказал, повернувшись к другому соседу:

— А по-моему, хорошего тут мало.

— Вот как? — Жилистый гневно посмотрел на ширококостного. — Так вот что я тебе скажу: Полю не надо будет ехать самому в мой участок, чтобы…

— Ерунда, — ответил ширококостный.

— А вы видели Паркера, Брин? — спросил ширококостного Мэдвиг.

— Да, — ответил Брин, — и он сказал — пять. Только я думаю, из него можно выколотить еще парочку.

— Еще бы! — презрительно вставил человек в очках.

Брин усмехнулся.

— Да? А ты мне скажи, из кого ты хоть половину выколотил?

В широкую дубовую дверь три раза постучали. Нед Бомонт встал со стула, на котором сидел верхом, подошел к двери и слегка приоткрыл ее.

За дверью стоял смуглый человек с низким лбом, в мятом синем костюме. Он не вошел в комнату, но его возбужденный шепот услышали все:

— Шед О'Рори внизу. Он хочет видеть Поля.

Нед прикрыл дверь, прислонился к ней спиной и посмотрел на Поля Мэдвига. Из десяти присутствующих только их двоих не взволновало сообщение низколобого субъекта. Остальные тоже старались казаться спокойным, но учащенное дыхание их выдавало.

Нед, будто не зная, что повторять ни к чему, сказал, явно любопытствуя, как прореагируют на его сообщение:

— Тебя хочет видеть О'Рори. Он внизу.

Мэдвиг посмотрел на часы.

— Передайте ему, что я сейчас занят. Но если он немного подождет, я его приму.

Нед кивнул и открыл дверь.

— Скажи ему, что Поль сейчас занят, — сказал он низколобому субъекту. — Но если он покантуется тут немного, Поль его примет, — и снова захлопнул дверь.

А Мэдвиг уже расспрашивал детину с квадратным желтым лицом, есть ли у них шансы заполучить побольше голосов по другую сторону Каштановой улицы. Тот отвечал, что они, конечно, получат больше, чем в прошлый раз, намного больше, но все же недостаточно, чтобы задавить противника. Во время разговора он то и дело скашивал глаза на дверь.

Нед снова оседлал свой стул у окна и закурил сигару.

А Мэдвиг уже расспрашивал следующего о том, какую сумму пожертвует на избирательную кампанию некий Хартвик. Тот, правда, не смотрел на дверь, но отвечал довольно бессвязно.

Однако ни спокойствие Мэдвига и Неда, ни их деловитость не могли рассеять напряженной атмосферы.

Через пятнадцать минут Мэдвиг поднялся и сказал:

— Конечно, успокаиваться еще рано, но дела идут неплохо. Работайте как следует — и мы своего добьемся. — Он встал у двери и по очереди пожимал руку своим подручным, которые уходили довольно поспешно.

Когда они остались одни, Нед, не вставая со своего стула у окна, спросил:

— Мне что — остаться или сматываться?

— Оставайся, — Мэдвиг подошел к окну и выглянул на залитую солнцем Китайскую улицу.

— Так, значит, атакуем с налету? — спросил Нед после короткой паузы.

Мэдвиг, отвернувшись от окна, кивнул.

— По-другому я не умею. — И он улыбнулся Неду своей мальчишеской улыбкой. — Разве что еще и с наскоку.

Нед хотел было ответить, но тут дверь открылась, и в комнату вошел человек немногим выше среднего роста и ладно скроенный, что придавало его фигуре обманчиво хрупкий вид. Хотя волосы у него были совсем седые, ему вряд ли было больше тридцати пяти лет. С длинного, узкого, правильного лица смотрели ясные серо-голубые глаза. На нем было темно-синее пальто, надетое поверх темно-синего костюма, в руках, на которые были натянуты черные перчатки, он держал черный котелок.

Вслед за ним в комнату вошел кривоногий громила невысокого роста, длиннорукий, с плоским, сероватого цвета лицом и покатыми плечами, похожий на гориллу. Не снимая шляпы, он закрыл дверь и прислонился к ней, засунув руки в карманы клетчатого пальто.

Первый подошел к стулу, положил на него шляпу и начал не спеша снимать перчатки.

Мэдвиг любезно улыбнулся.

— Как поживаешь, Шед? — спросил он.

— Прекрасно, Поль, — отвел седой. — А ты как? — У него был приятный баритон. Едва заметный ирландский акцент придавал его речи особую музыкальность.

Мэдвиг кивнул в сторону сидящего на стуле Неда и спросил:

— Знаком с Бомонтом?

— Да, — ответил О'Рори.

— Да, — сказал Нед.

Они не кивнули друг другу, и Нед даже не потрудился встать со стула.

Шед О'Рори, наконец, снял перчатки, положил их в карман пальто и сказал:

— Политика есть политика, а дело есть дело. Я за все плачу, готов платить и впредь, но я хочу получать то, что мне причитается. — Его хорошо поставленный голос звучал спокойно.

— Что ты хочешь этим сказать? — спросил Мэдвиг безразлично.

— Я хочу сказать, что половина полиции в нашем городе живет на деньги, которые получают от меня и моих друзей.

Мэдвиг сел за стол.

— Ну и что же? — небрежно бросил он.

— Я хочу получить то, что мне причитается. Я плачу за то, чтобы меня оставили в покое, и я хочу, чтобы меня оставили в покое.

Мэдвиг усмехнулся.

— Ты что, жалуешься мне, что полицейские не соблюдают условий сделки и не хотят отработать твои денежки?

— Я вот что хочу сказать: Дулан вчера сообщил мне, что приказ о закрытии моих заведений исходит непосредственно от тебя.

Мэдвиг снова усмехнулся и повернулся к Неду.

— Что ты на это скажешь, Нед?

Нед кисло улыбнулся и ничего не ответил.

— Знаешь, что я по этому поводу думаю, — продолжал Мэдвиг, — я думаю, что Дулан слишком переутомился. Он устал. Я думаю, что следует дать капитану Дулану хороший длительный отпуск. Напомни мне об этом, Нед.

— Я плачу за то, чтобы меня не трогали, Поль, — повторил О'Рори. — Дело есть дело, а политика есть политика. Их не надо смешивать.

— Не выйдет, — ответил Мэдвиг.

Ясные глаза Шеда О'Рори мечтательно смотрели вдаль. Он грустно улыбнулся.

— Значит, борьба не на жизнь, а на смерть, — грустно сказал он. Голубые глаза Мэдвига стали непроницаемы.

— Это зависит от тебя, — сказал он ровным голосом.

О'Рори кивнул.

— Похоже, другого выхода нет, — сказал он с грустью. — Я не мальчик, чтобы позволять так с собой обращаться.

Мэдвиг откинулся в кресле и положил ногу на ногу, Он сказал просто и без нажима:

— Может, ты и взрослый, но слушаться будешь. — Он сжал губы и добавил, словно ему это только что пришло в голову: — Ты уже слушаешься.

Мечтательность и грусть мгновенно слетели с лица Шеда О'Рори. Он надел свою шляпу, поправил воротник пальто и, вытянув длинный белый палец в сторону Мэдвига, произнес:

— Я сегодня снова открываю «Конуру». Я не хочу, чтобы мне мешали. Если ты будешь мешать мне, тебе не поздоровится.

Мэдвиг потянулся к телефону и попросил, чтобы его соединили с начальником полиции.

— Алло, Рейни, — сказал он. — Да, прекрасно. Как семья?.. Вот и хорошо. Послушай, Рейни, до меня дошел слух, что Шед снова хочет открыть свой кабак сегодня вечером. Да. Врежь ему, чтоб он больше не рыпался… Вот именно. Ага… До свидания. — Он отодвинул телефон и повернулся к О'Рори: — Теперь ты понимаешь, как обстоят дела? Тебе конец, О'Рори. В этом городе тебе уже не подняться.

— Понимаю, — сказал О'Рори тихим голосом, повернулся, открыл дверь и вышел.

Кривоногий громила на минутку остановился, нахально плюнул на ковер и вызывающе посмотрел на Мэдвига и Бомонта. Затем тоже вышел.

Нед вытер руки носовым платком. Мэдвигу, который вопрошающе смотрел на него, он так ничего и не сказал. Взгляд его был мрачен.

Прошла минута.

— Ну? — спросил Мэдвиг.

— Ты не прав, Поль, — сказал Нед Бомонт.

Мэдвиг встал и подошел к окну.

— Господи Боже ты мой, да разве могу я тебе угодить? — пожаловался он, не оборачиваясь.

Нед встал со стула и двинулся к двери.

Мэдвиг обернулся.

— Опять собираешься какую-нибудь глупость выкинуть? — бросил он сердито.

— Да, — ответил Нед и вышел из комнаты. Он спустился вниз, взял шляпу и вышел из клуба. Пройдя семь кварталов до вокзала пешком, он купил билет на ночной поезд в Нью-Йорк, взял такси и поехал домой.

Грузная, расплывшаяся женщина в сером платье и круглолицый, коренастый подросток под руководством Неда Бомонта упаковывали сундук и три кожаных чемодана, когда зазвонил звонок.

Женщина, кряхтя, поднялась с колен и пошла к двери. Широко открыв ее, она сказала:

— Господи, мистер Мэдвиг, вы? Входите, входите.

— Как поживаете, миссис Дьювин? — спросил Мэдвиг, входя. — Вы с каждым днем молодеете. — Его взор скользнул по сундуку, чемоданам и остановился на мальчике. — Здравствуй, Чарли. Ишь, какой большой стал! Уже настоящий рабочий — того и гляди встанешь за бетономешалку, а?