Байки старого психиатра - Доктор Иваныч

грязи и сдали в вытрезвитель. Сидит на скамеечке, самозабвенно матерится, а из головы кровушка капает. Рядом стоят и скучают двое полицейских. В машину зашел послушно. Голову ему обработали, повязку асептическую наложили. Рана нехорошая, шить надо, а для этого в травмпункт придется везти.

– Как же ты из вытрезвителя-то убежал, друг сердешный? – спрашиваю.

– А …ли, они меня держать, что ли, будут? – ответил он, довольно улыбаясь.

Ну да, логично. Вытрезвитель теперь не полицейское подразделение, а отдан здравоохранению, которое, как известно, силовой структурой не является.

Оставили мы своего знакомца в травмпункте, строго-настрого наказав дождаться своей очереди. Но душа этого парня требовала свободы. Минут через пять, когда я уже дописывал карточку, он вышел на улицу и резвенько почапал на поиски новых приключений. Ну что ж, хозяин-барин, как говорится.

– Центральная, шестая свободна!

– Пишем, шестая: остановка общественного транспорта «Социалистическая», М. 28 л., психоз. Вызывает полиция.

Место действия развернулось не на самой остановке, а неподалеку от нее, возле дерева.

Молодой человек бомжеватого вида, с опухшим и небритым лицом, вытаращив глаза, орал на полицейских:

– Мужики, да вы чего?! Вы чо стоите-то?! Он задыхается там! Вызывайте спасателей быстро! Вас же самих посадят, придурков!

– О, наконец-то скорая приехала! – с облегчением сказал один из полицейских.

– Здравствуйте, уважаемый! Что случилось? – обратился я к бомжеватому виновнику торжества.

– Да я уже ментам все рассказал! Там в дереве Валерка стоит, задыхается! Давайте быстрее пилите это дерево!

– Ну и как же этот Валерка там оказался? – полюбопытствовал я.

– Да ну не знаю я! Наверно, через дупло. Не, давайте сначала человека спасем, а потом уже выяснять будем! – горячился парень.

– Так ведь дерево-то не толстое, человек там не поместится!

– Да хватит уже, я сам видел, что он в дереве!

– А когда вы в последний раз выпивали? – спрашиваю.

– Да трезвый я, вот, возьмите у меня кровь, если не верите! Я вчера утром только опохмелился чуток и все!

– Давай-ка, друг любезный, садись к нам в машинку, – обратился я к нему.

– Чооо?! Ты чо, …удила старый! Ты меня в дурку, что ли, отправить хочешь?! Ты… …! – окончательно вышел из себя больной и, сжав кулаки, двинулся на меня.

Полицейские и фельдшер Анатолий среагировали моментально: повалили на землю, заломили руки и надели наручники. Фельдшер Жорик боязливо стоял в сторонке. С трудом затащили в машину, усадили на скамейку меж двух полицейских. И тут вдруг Жорик, видимо, решив показать свою запоздалую храбрость, ударил больного кулаком по лицу. Мы все буквально в осадок выпали!

– Слышь ты, чучело, ты чего творишь-то?! – крикнул я, сдерживаясь изо всех сил, чтобы не вырубить его ударом в челюсть. – Ты только перед беззащитными храбрый! Что же ты в сторонке стоял, когда парни его крутили? Трус ты и подлец! Сейчас, как в наркологию его сдадим, я тебя везу на Центр и пишу докладную! Он посмотрел на меня затравленным волчонком и не произнес ни звука.

– А может он пешком пойдет? – спросил полицейский, показывая на Жорика.

– К сожалению, так нельзя, – ответил я. Сев в кабину, еле достал дрожащей от волнения рукой свой телефон, чтобы позвонить старшему врачу.

– Алексей Викентич, приветствую, это Климов беспокоит.

– Что стряслось, Иваныч?

– Да мой фельдшер подменный Жора Бобылев беспределит. Сейчас больного ударил! В общем, как только больного в наркологию увезем, мы едем на Центр, менять этого придурка! А я еще и докладную напишу!

– Иваныч, Иваныч, погоди, не горячись! У меня все бригады устаканились, не буду я никого менять. Ну уж потерпи немного-то, тебе же не сутки с ним работать! А докладную напишешь, без вопросов, я завтра на конференции ее главному вручу.

– Ладно, Викентич, расстроил ты меня…

Сдали больного в наркологию. Разрешили обед. А я-то даже и позабыл про него. Перекусил неплохо. Потом докладную написал на этого ушлепка. Отдал Викентичу. А Жорик, узнав, что его менять не будут, повеселел, этак дерзко посматривать на меня начал. Ну-ну, думаю, от твоих взглядов мне ни жарко, ни холодно, а завтра будет тебе кузькина мать!

Часа два нас не тревожили, мы уже и подремать неплохо успели. Но вот и вызов дали: «Адрес такой-то, М. 41 г., боль в груди».

Больной лежит на диване, бледный. На столе – флакон нитроспрея.

– Здравствуйте, что случилось?

– Что-то с сердцем плохо. Раньше тоже прихватывало, но разок брызнешь спреем и проходит. А тут только минут на двадцать отпускает и потом все по новой.

– А нитроспрей вам кто назначил?

– Да медсестра знакомая…

– Давно болит?

– Часа два, примерно…

ЭКГ делал Жорик.

– Херня! Подъемов нет! – развязно прокомментировал он, подавая мне ленту.

На ленте картина была не радостная: депрессии ST и отрицательные зубцы Т. Назвать такие изменения «херней», у меня язык не повернется.

– Анатолий, сходи, пожалуйста, в машину за наркотиками! – попросил я.

– Чо? А на фига тут наркотики-то?! Подъемов же нет! – вытаращил глаза Жорик.

– А тебя, уважаемый, никто не спрашивал, – спокойно сказал я.

Жорик фыркнул и покраснел.

Помощь оказали по стандарту и благополучно госпитализировали.

– Центральная, шестая свободна!

– Сюда, шестая!

Ну надо же, какая сегодня смена удивительная! Давно такого спокойствия не было! А то я уж привык без заездов на все подряд кататься.

Сидели больше часа. Фельдшер Лера Морозова меня вкусными конфетками угостила, чайку попил от души. Потом подремал перед телевизором. Но вот и вызов подоспел: «Адрес такой-то, М. 38 л., психоз, больной учетный».

Встретила нас мама больного. Коротко стриженные, непричесанные волосы. Затрапезный халат. В лицо намертво въелись скорбь и усталость от жизни. Смахивая слезы, она еле сдерживает наплыв горьких эмоций.

– Господи, как я устала! Ведь он же овощ совсем… За собой не убирает, в туалете постоянно моча на полу, стены калом измазаны. Помыться не заставишь… Целыми днями в кресле сидит, может и обделаться… А ведь раньше-то нормальный был. В школе учился хорошо, юридический колледж закончил. Потом в армию забрали, и там он заболел. Комиссовали. Совсем стал невменяемым. Бред у него был, свою философию разрабатывал. То и дело в больнице лежал, а все только хуже становилось. Потом его дееспособности лишили. Доктор, заберите его, пожалуйста! Дайте мне отдохнуть хоть немного!

Больной, полноватый, с лохматыми сальными волосами, с лицом, обросшим редкой щетиной, сидел в кресле перед выключенным телевизором. Лицо маскообразное, без следов мимики, глаза полуприкрыты веками. На нас реакции никакой. В комнате резкий запах мочи.

– Здравствуйте, как вас зовут?

– …Кирилл – больной приподнял голову и ответил с паузой.

– Ну, расскажите, Кирилл, чем вы занимаетесь?

– Ничем не занимаюсь.

– А телевизор смотрите?

– Смотрю.

– А что вам больше всего