Участковый. Назад в СССР (СИ) - Подус Игорь

— Короче, так Саня, твоя сестра очень волнуется за тебя. Да и Маринка места не находит. Ну ты сам понимаешь. Так что давай, кончай бухать, бери себя в руки и прекращай дурака валять. И первым делом, помирись ты уже с женой — выдал отец заготовленный текст, практически скороговоркой.

— Насколько я помню, мы с Мариной в разводе — напомнил я, так как отлично понимал, чем чревато применение с женой дяди Саши.

Кстати она по совместительству являлась моей бывшей школьной учительницей немецкого языка, преподававшая целых четыре года. Строгая. Указкой учеников не била, но, бывало, глянет своими глазищами так, что хочется под парту залезть.

Чтобы делать то, что надо, без оглядки и продолжать поиски серийного убийцы в этом времени, я должен оставаться свободным. Так что холостяцкая жизнь меня сейчас более чем устраивает. Да и после реального развода с женой, в той другой жизни, я привык брать дочку раз в три месяца на выходные и приходить в пустую Московскую квартиру, только чтобы поспать.

— В разводе⁈ — удивился отец. — Как-то ты Саня, рановато об этом. В загсе вам дали три месяца на раздумья. Насколько я знаю, они истекают после майских праздников. К тому же ты отлично понимаешь, что для Маринки штамп в паспорте — это простая формальность. Думаешь, чего она осталась здесь в нашей дыре, а не перебралась в центр Москвы, под крыло к папочке, профессору, известному светилу медицины? Да она всё ждёт, когда ты, остолоп, наконец-то одумаешься. Девка мается и всё ещё надеется на примирение.

— Хорошо, я подумаю — для вида пообещал я, ибо, если честно, перечить отцу как-то не хотелось.

Покончив с официальным поручением супруги, отец снял невидимую пылинку с капитанских погон и принялся меня прорабатывать по другой линии. Сначала отчитал за последние пьянки, едва не закончившиеся серьёзным залётом по службе. Напомнил про выговор с занесением в личное дело и последнее китайское предупреждение, полученное от начальника милиции полковника Перегудова. Кстати, он так и оставался начальником милиции, когда на службу поступил я. И, хотя все за глаза называли его Гудок, своих сотрудников он в обиду никогда не давал.

— Саня, ты же знаешь, что начальник штаба, майор Гамалеев на тебя зуб давно точит. Ну не попадайся ты ему на глаза лишний раз. Может, перебесится и переключится на кого-то другого. Я слышал, как Гудок его осаживал, после того как он на тебя без дела наезжал.

Я сидел, кивал и впитывал любую полезную информацию. Конечно службу я знал, задачи участковых тоже понимал, но было одно, но. Начал я службу сержантом, стажёром только в девяностом. А за десять лет в Милиции поменялось многое. Так что придётся приспосабливаться и смотреть в оба, ибо накладок всё равно не избежать.

— Ну а теперь о главном. Сверху по всем отделам милиции разослали новый циркуляр, о ужесточении мер по обеспечению общественного порядка, в связи с Олимпиадой восемьдесят. Москву, милиция с КГБ от криминального элемента и бродяг вроде зачистили. Твоя новая задача как участкового, не допустить их возвращения в места проживания. Сам поймаешь Саня, теперь с тебя не слезут. За любую мелкую кражу или залёт на твоей территории начнут драть как Сидорову козу. Так что готовься.

— Что-то рановато они начинают лютовать, до олимпиады почти два месяца.

— Ну ты же знаешь, как это у нас это всё происходит. Партия сказала надо, мы говорим так точно и не задаём лишних вопросов — проговорил отец негромко.

— А тебя чем нагрузили? — в свою очередь, поинтересовался я.

— У моих ППСников майские праздники, как генеральная репетиция олимпиады. Будем катать каждый день в центр на усиление. Кстати, тебя это тоже напрямую затронет. Я видел график усиления, ты первого мая точно задействован.

— А я думал, как всегда, нагонят в Москву сотрудников из регионов.

— Ага, нагнать то нагонят, вот только с ними большая проблема имеется. Уже пробовали, так некоторые из них не хуже местных воров, сами тянут всё, что плохо прикручено. Так что за ними самими пригляд нужен.

— Ох, чую, трудно придётся — изрёк я.

Отец в ответ ухмыльнулся.

— Зато Саня, мы в самом эпицентре олимпиады побываем. На иностранных спортсменов и туристов посмотрим. Может, на открытии или закрытии поприсутствуем ­– мечтательно сказал батя, тем самым дав понять, что он на эмоциональном подъёме.

Оно и понятно. Он всю жизнь любил спорт как явление. Занимался сам и записывал меня во всевозможные секции, пока я не остановился на боксе. Так уж получилось, несмотря на близость к местам проведения соревнований, пацаном я видел олимпиаду только по телевизору. И если честно, был не против взглянуть хоть одним глазком, как это было в реальности. Тем более что такая возможность, кажется, скоро появиться.

Интересно, как это будет? Да для меня сейчас и первомайская демонстрация в новинку. Отвык я в двадцать первом веке от подобного. Но всё равно олимпиада не главное, больше всего я сейчас хочу, чтобы родители остались живы.

СССР я точно не спасу, но их спасти просто обязан.

В конце беседы, договорился с батей что завтра к одиннадцати приду на стадион комбината играть в футбол. А когда он засобирался, оделся и чуть не пошёл его провожать до самого дома. Уж очень сильно захотелось увидеть молодую и живую мать. Да и на себя десятилетнего охламона, глянуть хотя бы одним глазом, я не отказался бы.

В итоге справился с эмоциональным порывом, только во дворе, и доведя отца до крайних домов частного сектора, остановился. А когда мы пожимали руки, он как-то по-иному на меня посмотрел. И опять я почувствовал, что он хочет поделиться чем-то таким, о чём в квартире заговорить не решился.

— Саня, помнишь тот скомканный разговор на автобусной остановке, перед твоим отъездом в ведомственный профилакторий? — спросил отец, заставив меня насторожиться.

Не зная, что ему ответить, я просто кивнул.

— Пока мы ждали автобус, ты хотел мне рассказать что-то важное, но был выпивши и выдавливал из себя по слову какую-то непонятную галиматью.

— Какую именно галиматью? — решил уточнить я, учуяв нечто интересное.

— Ты упоминал какое-то тёмное и страшное место, куда ты случайно провалился три месяца назад. Кажется, подвал или яма, я так и не понял. Болтал про скорую помощь с гробами внутри и нехороших людей, которые тебя чуть не убили. А ещё ты говорил, что они занимаются какими-то очень мутными делишками в нашем микрорайоне и лечат очень важных людей от всех болезней.

Отец говорил почти шёпотом. Я же насторожился и весь превратился вслух. В сознании не осталось ничего от дяди Саши, и это меня сильно напрягало. Получается, что я занял его тел, вытеснив полностью бывшего владельца, но почему так произошло, так и не понял.

Мне хотелось во всём разобраться и узнать, что с ним случилось такого необычного, что заставило его измениться. Дядя Саша за год до смерти словно потерял самого себя и быстро скатился на дно. А сейчас отец скомкано, но дал понять, что с ним не так давно произошло нечто очень нехорошее.

— А может, я тебе Петя ещё чего подобного наговорил? — спросил я, решив выведать всё, что узнал отец.

— Ты сказал, что с тобой поговорил некий человек из КГБ и предупредил об ответственности за распространение некой информации.

— Угрожать советскому милиционеру, это как-то неправильно?

— Я тоже не поверил, но ты сказал, что у этого гбшника имеются серьёзные связи в партийных структурах. А ещё болтал, что переходить дорогу тем, кто контролирует некий таинственный объект очень опасно, и ты теперь точно обречён.

— А больше я ничего не трепал?

— Нет. Но обещал потом всё подробно рассказать.

— Петя, не бери в голову. Сам знаешь, какую дурь с пьяна можно нести. Сам понимаешь, пьянки, ссора с Маринкой и этот чёртов развод. Наверное, всё это вместе навалилось — Я отмахнулся.

После этого мы распрощались, и я побрёл домой. При этом я вертел так и этак скупой огрызок информации, пытаясь его воткнуть, словно неровный пазл, в уже сложившуюся картину мира.