Школа лукоморцев - Анастасия Дёмина

с острыми зубами взамен замка, но черепа эти охраняют ворота лицея с самого его основания.

– А лес – тоже артефакт? – спросил Костя, почти уверенный в своей догадке.

Василий с улыбкой кивнул, осторожно ведя машину по дороге. Она была преимущественно ровной, но кое-где попадались ухабы и небольшие выемки, должно быть, появившиеся от дождей.

– Гребень, обращающийся в гремучий непроходимый лес. Он играет двойную роль: оберегает от посторонних и, – мужчина бросил многозначительный взгляд на Костю, – никого не выпускает за территорию лицея.

Будто в подтверждение его слов, из открытого водительского окна донёсся шелест. Костя моргнул и едва успел застать воздушную волну, прокатившуюся им навстречу в сторону ворот. Секунда – и смешанный лес вновь превратился в неприступную дубраву. Автомобиль резко накрыли густые сумерки: тонкой и местами перекрываемой ветвями полоски неба над дорогой было явно недостаточно, чтобы косые лучи восходящего солнца смогли её высветить.

Обернувшись, Костя обнаружил, что дубы заполнили в том числе и дорогу и продолжали её поглощать на одной скорости с «тойотой», держа дистанцию около двух метров.

Слегка напуганный древесным преследованием, Костя снова повернулся вперёд. Развесистые кроны дубов мешали обзору, и казалось, что серо-коричневая лента дороги тянулась в бесконечность. Но вот впереди возник просвет.

– А что значат цифры «три» и «девять» на воротах? – спохватился Костя, нетерпеливо всматриваясь в постепенно расширяющийся проём.

– Эх, Костя, Костя, – цокнул языком Василий. – Неужели тебе цифры «три» и «девять» ничего не говорят?

На краю сознания Кости защекотала полузабытая, не до конца оформленная мысль, но схватить её за хвост он не успел.

«Тойота» вынырнула из строя дубов на открытое пространство, и у Кости от яркого света заслезились глаза. А когда он сморгнул лишнюю влагу, от увиденного его голова на секунду опустела.

– Добро пожаловать в Тридевятый лицей, – торжественно возвестил Василий.

Глава 6

Тридевятый лицей

За пределами леса грунтовая дорога быстро сменялась ровной брусчаткой, которая, расходясь в разные стороны, образовывала круговой подъезд. В центре него плескал и искрил на свету мраморный фонтан в окружении аккуратно постриженных декоративных деревьев, кустов и ухоженных клумб, многие из которых продолжали радовать глаз красочными соцветиями.

Но внимание Кости было приковано к зданию, к которому они неторопливо подъезжали.

Двухэтажная постройка из тёмно-коричневого, но слегка выцветшего, как припудренный шоколад, кирпича с песочно-серой отделкой, карнизами и водосточными трубами производила впечатление строгое, благородное, но в то же время тёплое и гостеприимное. Большие чистые окна сверкали, отражая солнечные лучи, широкое парадное крыльцо с пятью ступенями тоже приветливо блестело бело-жёлтыми прожилками на светло-сером мраморном фоне.

К дальним углам здания, возвышаясь на полтора этажа, были пристроены две башни: одна с конусной, другая с зубчатой плоской крышей. Когда «тойота» свернула к крыльцу, Костя обратил внимание, что от правой боковой стены в глубь территории отходила дугообразная галерея, которая соединяла здание с соседней трёхэтажной постройкой в том же стиле, но за деревьями её было трудно разглядеть подробнее.

– Это школьное каре, – заметив, куда Костя повернул голову, пояснил Василий, останавливая машину напротив парадного входа.

– Каре? – недоумённо нахмурился Костя.

– Не причёска, – усмехнулся Василий. – Каре – это квадратная или прямоугольная постройка с двориком посредине, название взято от боевого порядка такой формы. Там, – указал он влево, – ещё одно, общежитское каре. Если смотреть сверху, вместе с центральным зданием они формируют слегка приплюснутый треугольник. Ну, пойдём, нас ждут, – поторопил он, отщёлкивая ремень безопасности.

Костю неожиданно охватила робость, и пока он собирался с духом и выходил из машины, Василий успел достать из багажника сумку с его вещами и начал подниматься по ступенькам крыльца.

Забросив за плечо рюкзак, Костя ещё раз обозрел величественное здание от крыльца до карниза крыши и сглотнул. Он привык к современной школе с её лаконичным угловатым дизайном, а теперь предстояло учиться в каком-то старинном загородном дворце или усадьбе. По крайней мере, здание лицея очень их напоминало по духу и внешнему убранству.

– Костя! – привёл его в чувство окрик Василия, успевшего взяться за ручку одной из больших, под два с половиной метра, входных дверей из светлого дерева.

Спохватившись, Костя взбежал на мраморное крыльцо. Взгляд упал на полукружье над дверями с резным овалом и числом «39», как на воротах.

Василий быстро улыбнулся и в одно движение распахнул перед Костей обе двери.

За ними оказался просторный вестибюль в два этажа, светлый и воздушный. Узорчатый паркет из досок разных оттенков сверкал от лака, светло-мятные стены украшали картины в тяжёлых тёмно-золотистых рамах, подсвеченные элегантными латунными светильниками. С середины зала начиналась широкая мраморная лестница, ведущая на второй этаж, огороженный сероватыми балюстрадами с навершиями в виде ваз. Плавные вздымающиеся линии перил, пилястры и начинающиеся от них на втором этаже карнизы утягивали взгляд вверх за собой, поэтому Костя невольно запрокинул голову и разинул рот, чуть не задохнувшись от восторга.

Весь потолок вестибюля занимало гигантское панно. По его краям пенились океанские волны, в одном углу из пучины выпрыгивал серо-синий кит, в другом грозно ревел трёхглавый крылатый змей, в третьем сияла в лучах пламени жар-птица, а в четвёртом широко распахнула крылья птица со светлым оперением и головой красивой женщины. Посередине, в окружении разноцветных ладей и кораблей, из вод поднимался остров, на котором раскинулся многоярусный город с дворцом, крепостными стенами, церквями и колокольнями. А в центре острова рос огромный дуб с раскидистой кроной. На одной ветви сидела русалка, а по оплетающей ствол золотой цепи величаво гулял кот. Из леса за городом выглядывал бородатый леший. На берег из бушующих вод выходили строем богатыри в серебристой кольчуге…

Громкое покашливание заставило Костю резко опустить голову. Перед ним стояло двое. Невысокая, немного полноватая женщина с заколотыми на затылке чёрными волосами, смуглой кожей и тёмными раскосыми глазами. На ней был зелёный брючный костюм с белой блузкой и туфли-лодочки на невысоком каблуке, в руке она держала бордовую папку. Похоже, это была та самая Зоя Никитична, директор Тридевятого лицея, чему Костя изрядно удивился, потому что представлял её намного старше, а в действительности женщина выглядела слегка за тридцать.

Но стоящий рядом с ней человек точно не подходил на эту роль, хотя бы потому, что это был мужчина. Высокий, поджарый, с длинными, до середины уха, коричневыми волнистыми волосами, напоминающими неаккуратное гнездо, густыми бровями и озорно поблёскивающими за очками в синей оправе светло-карими глазами. На нём были кроссовки, линялые джинсы и серая водолазка под белым лабораторным халатом. Мужчина тоже был молод,