Отважное сердце - Майкл Уильямс

Отец замолчал. Нас с братом – под конвоем – вывели из зала, но ни его, ни меня не отвели в темницу. Алфрику вообще разрешили ходить по всему замку, а меня заперли в библиотеке Гилеандоса. Наша камера была занята теперь другим пленником – человеком в черном.

Сидя в библиотеке среди книг и рукописей, среди реторт и пробирок, служивших Гилеандосу для алхимических опытов, я бросал кости – получилось 9 и 11. Знак крысы. Каменный туннель. Что это значит? Найти ответ мне не помогли и книги из библиотеки Гилеандоса. Судьба моя была мне не ясна.

Я просидел взаперти несколько часов. Вот колокол на башне пробил три… потом четыре… потом пять… Стемнело. Вечером за окном библиотеки послышался слабый крик сойки. Дважды я слышал в коридоре тяжелые шаги моего брата Алфрика – он подходил к двери и пытался открыть ее. Однако, к своему разочарованию и к моей радости, он, как ни старался, открыть дверь не смог. А после того, как у сэра Баярда были украдены доспехи, ключи от комнат у Алфрика отобрали.

На всякий случай мешочек с камешками незнакомца я спрятал как можно глубже в карман куртки.

От нечего делать, я прочитал книгу о том, как можно остановить свой рост, и еще одну – о взрывчатых веществах. Примерил несколько костюмов Гилеандоса, которые нашел в его библиотеке, смешал какие-то алхимические порошки. В конце концов, я залез на письменный стол Гилеандоса и заснул там среди бумаг и рукописей.

Проснулся я в полной темноте от тревожного чувства: я в комнате не один.

– К-к-кто здесь? – заикаясь, спросил я.

Мне никто не ответил. Но я услышал: кто-то снаружи стучится в окно библиотеки. Я зажег свечу и подошел к окну. На карнизе сидела птица. Голубка? А может быть, ворон? Птица стучала в стекло своими черными крыльями.

Я распахнул окно.

– Ты прилетела ко мне, пичужка?

Птица не пошевелилась. Да живая ли она вообще?

И вдруг птица медленно повернула ко мне голову и сказала голосом, который шел как бы из ниоткуда:

– К тебе, мальчишка.

Свеча выпала из моих рук. Я тотчас поднял ее и, обжигая пальцы, затушил. В библиотеке снова стало темно, только свет луны проникал сквозь открытое окно.

Эта птица была вороном.

И этот ворон, словно купаясь в холодном свете луны, стал прогуливаться по подоконнику. Наконец он взмахнул крыльями и влетел в библиотеку. И тотчас уселся на высокую кафедру Гилеандоса.

– Ты полагал, что я забываю о тех, кто служит мне?

Его голос звучал ровно, невыразительно, но мне слышался в нем металл и яд.

В библиотеке явно стало холоднее.

– Я… я знал… я верил, что вы придете ко мне, сэр, – заикаясь, соврал я.

– Ты снова лжешь, мальчишка. Но, как бы там ни было, я действительно пришел – точнее, прилетел. Ты мне еще нужен.

Да, это был голос Скорпиона.

– Я счастлив состоять у вас на службе, сэр, – пролепетал я. – И позвольте мне еще сказать…

– Заткнись!

Короткое, резкое слово прозвучало словно гром среди ясного неба.

Испугавшись, я отпрыгнул назад и повалился на реторты и пробирки с алхимическими порошками.

– Ты мне еще очень многое должен, Гален Пасварден. Еще очень многое. И я боюсь, что тебе не удастся сберечь своей шкуры.

Я перепугался насмерть. И залепетал:

– Чего же вы от меня хотите? Неужели я не угодил вам тем, что помог украсть доспехи?!

С трудом, но я встал на ноги.

– Едва ли, мой мальчик, едва ли…

Ворон буквально пронзал меня своим острым – и равнодушным! – взглядом.

– Как ты, наверное, смог понять, если я нахожу себе друзей, то – на всю жизнь. Или ты считаешь, что мешочек с опалами ты получил за такую безделицу, как кража доспехов?! Ну-ну!

В библиотеке стало ужасно холодно. Я закутался в один из халатов Гилеандоса.

– Или ты полагаешь, что я навсегда воплотился в эту жалкую, слабую птицу? И что я уже не смогу стать тем скорпионом со смертоносным жалом на хвосте, которого ты уже видел однажды. Ты помнишь ту ночь?

Забыв, что вокруг темнота, я молча кивнул: мол, да, помню.

– В ту ночь, дорогой мой, ты просто взял у меня в долг и теперь ты только-только начинаешь его оплачивать.

– Но, может быть, вы заберете свои опалы назад?! И тогда мы будем квиты!

– Нет, Гален, мы не будем квиты. Сэр Баярд схватил моего слугу, да-да, того самого, что сейчас сидит в темнице. Конечно, он не долго служил у меня, но все-таки…

– Что вы хотите этим сказать? – замирая от ужаса, прервал я его.

– Кажется, малыш, ты меня правильно понял. Да, мне сейчас нужен слуга, и, видимо, мне нет нужды говорить, что этим слугой будешь именно ты!

Он замолчал. А я, замерев, со страхом ждал, что он скажет дальше.

– Именно ты! – повторил он. – И ты будешь делать все, что я тебе прикажу. Сэр Баярд отправится на турнир, и ты будешь его сопровождать. Ты будешь следить за его оружием, одеждой, за его конем – словом, ты будешь делать все, что положено оруженосцу. И обо всем, что имеет отношение к сэру Баярду, ты будешь сообщать мне. Все, до мельчайших подробностей. Кто его окружает, о чем он думает, что намеревается сделать. Ты увидишь, как сэр Баярд выиграет турнир, – ворон словно бы усмехнулся, – и об этом тоже сообщишь мне.

И всего-то?! Ерунда, а не поручение!

– Но, сэр, – сказал я с легким сердцем, – прежде всего вы должны оправдать меня в глазах моего отца. Я заперт здесь потому, что отец считает: во всем, что случилось, виноват я. Отец увидел мое фамильное кольцо в руках этого вашего слуги в черном… И не думается, сэр, что, к сожалению, вам не удастся убедить моего отца в моей невиновности. Так что я никак не смогу вам помочь. Лучше вам поискать кого-нибудь другого. Поверьте, я очень огорчен тем, что вынужден отказать вам в вашей просьбе.

– Но я, мой мальчик, нисколько не огорчен твоим ответом. И я непременно позабочусь о твоем освобождении. Непременно.

– Но, сэр…

– Твое фамильное кольцо?! Поскольку мы заинтересованы друг в друге, то личные вещи друг друга, разумеется, следует возвращать…

Ворон взмахнул крыльями и полетел прямо ко мне. Я, испугавшись, закрыл лицо руками и тотчас почувствовал: птица села мне на плечо, цепко схватив его когтями. Я отнял руки от лица и прямо перед собой увидел черные глаза ворона.

– Посмотри на мои лапы, дурачок, – каркнул он.

– О, мое фамильное кольцо! Но как вы…

– Никогда не следует терять то, что принадлежит тебе, – назидательно сказал ворон. – И учти: ложи – это отнюдь не лучшая добродетель.

– Значит, если я расскажу всю правду отцу, он станет ко мне лучше относиться?

С вороном на плече я подошел к окну.

– Вот еще! Конечно же, нет! Но когда он увидит это кольцо на твоей руке и сравнит его с тем, какое он забрал у человека в черном, то решит… ну, он решит, что в худшем случае ты – фальшивомонетчик…