Фокусник - Михаил Сельдемешев

Обратный путь мы проделывали с новым попутчиком — Фокусником, чемодан с останками которого невезучим солдатам во второй раз пришлось тащить на себе.

В крепости выяснилось, что поиски Юрковского ни к чему не привели, хотя дежурный караул готов был поклясться, что начальник тюрьмы не покидал пределов Зеленых Камней.

Алфимов приказал прочесать крепость еще раз, но более тщательно. Мне же предстояла довольно неприятная процедура подготовки останков Фокусника для последующей отправки в город.

К тому времени у меня был уже довольно значительный врачебный опыт (равно как и связанный с теми, кому уже ничем не помочь), но все-таки мне едва не сделалось дурно, когда я вынимал окровавленные куски трупа из неприятно пахнущего болотом чемодана. Даже не верилось, что это были останки человека, с которым мы разговаривали несколько дней назад. Почему же Юрковский совершил такое кошмарное преступление? Что между ними произошло за последние дни?

Мои раздумья прервал зашедший в лабораторию Алфимов. Увидев содержимое чемодана, он поморщился и отвернулся.

— Есть новости? — спросил я его.

Алфимов отрицательно помотал головой.

— Вряд ли городским докторам удастся опознать его личность, — произнес он и сделал кивок в сторону чемодана.

— Да уж, Николай Кондратьевич постарался на славу, — невесело усмехнулся я. — Могу поспорить, его и родственники теперь не узнают.

— Если у подобного типа вообще могут быть таковые, — предположил Алфимов и снова заставил себя взглянуть на останки: — Невеселое занятие, верно, Михалыч?

— Угадал, — согласился я.

— Кстати, ты не против, если я отвернусь? — добавил он. — Боюсь, как бы не вытошнило.

Я понимающе кивнул и вернулся к своему неприятному служебному долгу.

— Эта поганая история когда-нибудь закончится? — спросил Алфимов через некоторое время.

— Остается только надеяться на это, — ответил я, выуживая из чемодана разрубленную пополам ступню правой ноги.

— Нехорошо, конечно, про покойника, — продолжал Алфимов. — Но сколько дров этот сукин сын успел здесь наломать! Кондратьич же — какой человек был! Таких еще поискать. Неужели он свихнулся после разговоров с этим дьявольским отродьем? И куда он подевался, черт возьми? Отыскать бы его до того, как он натворит еще что-нибудь…

— Представляете, как он был опасен? — Общение хоть немного отвлекало меня от пренеприятного занятия. — Если даже способен был влиять на людей через зарешеченное окошко… Я уже неоднократно думал обо всем этом, — признался я.

— А кого же это не мучает, — подтвердил Алфимов. — Заснуть уж сколько ночей совершеннейше невозможно!

— Мне как-то пришла идея, что в лечебницах удерживают столько умалишенных, которые для общества безобиднее иного здорового, — продолжил я свою мысль. — И в то же время на свободе разгуливают подобные «фокусники», умеющие прикинуться здравым гражданином, но таящие в себе такое безумие…

— Ладно бы просто безумие, — подхватил Алфимов. — Но еще и владеют всякими знаниями, чтобы учинять зло…

— О, Боже, этого не может быть! — воскликнул я. — Ты должен это видеть, Николай!

— Уверен, что я выдержу это зрелище? — спросил Алфимов, но все-таки встал и подошел к чемодану.

— Смотри! — Я вытащил на стол кусок предплечья и обтер его от крови тампоном, смоченным в растворе.

— Вижу какой-то едва заметный шрам, — произнес Алфимов.

— А если приглядеться внимательнее, под шрамом можно разглядеть остатки татуировки, — сказал я, сильно надеясь на то, что ошибаюсь.

— Верно, — Алфимов наклонился ближе к столу. — Что-то похожее на саблю.

— Это — шпага, — поправил я. — А когда-то здесь были изображены две перекрещивающиеся шпаги. После того, как Юрковский пропорол руку разбитым оконным стеклом и я наложил ему шов, от татуировки осталось лишь воспоминание…

Алфимов отошел от стола:

— Ты хочешь сказать…

— Верно. Это — останки не Фокусника, это — останки Юрковского!

Некоторое время мы находились в оцепенении. Первым вышел из него Алфимов:

— Черт подери: перебинтованное лицо, отсутствие кашля… Этот негодяй тогда во дворе так ловко изображал Кондратьича! Накануне мы думали, что беседуем с Юрковским, доктор, а на самом деле… Этот психопат разгуливает по крепости!

— Вряд ли, — возразил я. — Его ищут, и если бы он разгуливал, то был бы уже задержан.

— Все принимают его за Юрковского, и я боюсь, как бы он не запудрил мозги еще дюжине наших людей! Необходимо срочно всех оповестить и найти этого душегуба во что бы то ни стало…

Алфимов не придумал ничего лучшего, как вновь обыскать каждый уголок крепости, заглянув в каждое помещение и внимательно осмотрев каждого из узников. На этот раз он уже никому не доверял и занялся этим сам в сопровождении нескольких верных ему людей. Он попросил поучаствовать в этом также и меня.

Это происходило примерно следующим образом. Мы заходили в камеру, Алфимов собственноручно заглядывал под нары и стол, затем, должным образом разглядев узника и сверяясь с личным делом, задавал кое-какие вопросы, ответы на которые мог знать лишь арестант. За тем, чтобы проверенные камеры уже больше не открывались до окончания обыска, следили люди Николая.

С одним из заключенных вышел конфуз, когда Алфимов бесцеремонно подергал того за бороду и усы. Высокопоставленный узник пообещал представить жалобу на недостойные действия офицера.

Когда наступил вечер, оказалось, что мы едва успели проверить чуть более половины камер на одном лишь верхнем этаже, с которого утром решили начать. Алфимов явно был недоволен такими темпами, но быстрее получиться никак не могло. Дело в том, что он настаивал на личном осмотре каждого помещения, тогда как я предлагал действовать параллельно сразу несколькими группами. Но что поделать — упрямство было еще одной отличительной чертой старшего офицера охраны Николая Алфимова.

Хоть и велико было желание схватить этого мерзавца Фокусника, нам ничего не оставалось, как отложить дальнейшие поиски до утра. Алфимов расставил по этажу, который мы весь день проверяли, новую смену охраны и под страхом смерти приказал всем не смыкать глаз. После этого мы разошлись по своим баракам.

И снова не спалось. С таким темпом событий мне вообще грозила бессонница. Я уже регулярно заваривал травяной сбор и даже порой принимал снотворное. Но все это помогало мало. В течение дня от нехороших мыслей отвлекает работа, но перед сном они наваливались и будоражили мое несчастное сознание. Что я мог поделать? Ответов на лезущие в голову вопросы у меня не отыскивалось, как бы я ни старался.