Весь Рафаэль Сабатини в одном томе - Рафаэль Сабатини

— Я прошу об этом… как об одолжении, Белларион. Ты сам довел наши отношения до такого состояния, что я не смогу ежедневно встречаться с тобой, не испытывая при этом унижения. Ты уйдешь, или, клянусь, я…

— Лучше не клянитесь, — неожиданно вспылил он. — Только попробуйте угрожать мне, и я навсегда останусь с Фачино.

Она моментально смягчилась. Несмотря на свою глупость, — а возможно, именно благодаря ей, — она умело пользовалась преимуществами своего пола.

— О, Белларион, разве я угрожаю? Я прошу, я умоляю…

— Вам лучше всего было бы помолчать, — резко осадил он ее. — Теперь я знаю, чего вы хотите… Но куда мне идти?! — воскликнул он, и, хотя вопрос был адресован скорее судьбе, чем ей, она поспешила ответить на него:

— И ты еще спрашиваешь, Белларион? После Алессандрии слава о тебе гремит по всей Италии. Победы у Траво и в Алессандрии у всех на устах, их честь принадлежит тебе одному.

— Фачино не откажешь в великодушии, — вставил он.

— …и любой принц с радостью возьмет тебя на службу, в этом я уверена.

— Да, в мире всегда найдется немало мест для тех, кого мы хотим прогнать, — с горечью произнес он, когда она закончила.

После этого они замолчали и не проронили ни слова, пока не оказались вблизи стен Алессандрии.

«Почему Фачино шпионил за нами в ту ночь в Милане?» — размышлял Белларион. Несомненно, отношения между ним и графиней уже тогда давали ему повод для беспокойства. Затем подозрения Фачино должны были утихнуть, но разве он мог быть уверен в том, что ему нечего опасаться в будущем?

Беллариону стало не по себе. Своим теперешним положением, всем, что у него сейчас было, и самой жизнью он был обязан Фачино, его безграничной щедрости. А вместо того, чтобы отблагодарить его…

— Ты решился, Белларион? — спросила она, когда они въезжали в город.

— Я думаю, — серьезно ответил он, разрываясь между гневом, чувством долга по отношению к Фачино и странной жалостью, которую он испытывал к ней.

Во дворе цитадели он помог ей спуститься на землю, и она вновь коснулась своими тонкими пальцами его руки.

— Ты уедешь, Белларион, я знаю, — сказала она. — Ты тоже великодушен и не сможешь поступить иначе. Прощай, Белларион, и будь счастлив!

Он склонился в поклоне, и его губы коснулись ее руки. Однако, выпрямившись, он увидел стоявшего в дверях Фачино; их взгляды встретились, и Беллариону показалось, что глаза Фачино чуть-чуть сузились.

Со словами приветствия Фачино подошел к ним. Дружелюбно поинтересовался, как прошла охота, сколько фазанов добыла его супруга, куда она ездила и где встретилась с Белларионом. Но исподтишка наблюдавший за ним Белларион заметил, что сегодня он улыбался только одними губами.

За ужином, который проходил, как обычно, в компании его офицеров и графини, Фачино был молчалив и задумчив и не проявил интереса даже тогда, когда Карманьола сообщил ему о прибытии из Милана большой группы гибеллинов, значительно пополнившей силы Фачино, которые тот собирал для борьбы с Малатестой и с Джанмарией.

Вскоре после этого графиня удалилась, а за ней Фачино отпустил и своих капитанов — всех, кроме Беллариона. И, только оставшись с ним наедине, Фачино наконец-то решился заговорить о предмете, весь вечер не дававшем ему покоя.

— Ха, мальчик мой! Я рад, что у вас с Биче опять хорошие отношения. Мне показалось, что в последнее время вы избегаете друг друга.

— Я покорный слуга графини, так же как и ваш, синьор.

— Я не сомневаюсь в этом, — согласился Фачино и налил себе вина из золотого кованого кувшина. Сегодня вечером, в неверном пламени свечей, он выглядел старым и уставшим. — Ей нравится твое общество, — продолжал он. — Знал бы ты, как однажды она взъелась на меня, когда я посылал тебя в Геную. Но, боюсь, ее придется еще раз обидеть.

— Вы хотите, чтобы я отправился к Бусико за людьми? — не скрывая удивления, спросил Белларион.

Фачино с любопытством взглянул на него.

— Почему бы и нет? Думаешь, он не придет?

— Он придет. Сначала вместе с вами он двинется на Милан и разобьет Малатесту, а затем попытается разделаться с вами, чтобы именем французского короля остаться хозяином положения.

— Похоже, ты не пренебрегал политикой во время своего ученья.

— Я никогда не пренебрегаю тем, что подсказывает мне здравый смысл.

— И совершенно справедливо, мальчик мой. Но, честно говоря, Бусико просто случайно подвернулся мне на язык. Я могу где угодно набрать нужных мне людей. Ты возьмешься за это?

Белларион наконец-то понял. Фачино собирался отправить его подальше от себя и хотел, чтобы он понял причину этой отправки. А любовь к недостойной его супруге сделала старого кондотьера скрытным и вынудила пользоваться намеками.

— Да, синьор, меня тоже занимает вопрос о рекрутах, — медленно, словно в чем-то не соглашаясь со своим собеседником, проговорил Белларион. — Но, честно говоря, я подумываю о наборе своей собственной кондотты.

От удивления Фачино резко выпрямился в кресле.

— Ого! Ты никак возгордился? — с явным неудовольствием произнес он.

— У меня тоже есть свои мечты.

— И давно ли ты мечтаешь о кондотте? Раньше я даже не подозревал в тебе таких амбиций.

— Мое тщеславие значительно окрепло после сегодняшней прогулки, — последовал вежливый ответ.

— Неужели после прогулки? — в упор глядя на него, спросил Фачино.

Но на лице Беллариона нельзя было прочитать ничего, кроме вежливой почтительности; глаза кондотьера дрогнули и уперлись в стол. Они поняли друг друга.

— Я пожелаю тебе удачи, Белларион. Ты хорошо послужил мне, очень хорошо; никто не знает этого лучше меня. Ты правильно делаешь, что хочешь уйти, поскольку так будет лучше… для тебя.

Лицо Беллариона побледнело, сердце болезненно заныло в его груди, и он с трудом проглотил вставший в горле комок, прежде чем решился доиграть комедию до конца, не выдавая своих чувств.

— Вы очень великодушно отнеслись к моему дезертирству, синьор, и, какие бы амбиции я ни лелеял, вы всегда сможете рассчитывать на меня.

После этого они приступили к обсуждению его будущего. Белларион сказал, что планирует отправиться в швейцарские кантоны и набрать там лучших в мире пехотинцев для своего отряда. На прощанье он попросил Фачино уступить ему Штоффеля, который мог бы стать его поручителем перед своими соотечественниками в Ури, у Фирвальдштеттского озера. Фачино обещал ему не только Штоффеля, но и полсотни швейцарских арбалетчиков, которые могли бы стать ядром кондотты Беллариона.

Они в последний раз выпили за здоровье друг друга, и Белларион немедленно отправился на поиски Штоффеля, который сразу согласился на его предложение, заметив при этом, что