"Фантастика 2023-112". Компиляция. Книги 1-20 (СИ) - Бирюшев Руслан Рустамович

Зашевелилась на полу Костяника. «Жива! – с облегчением подумал Виктор. – Слава Богу, жива!»

Костяника приходила в себя.

Йохан больше не улыбался. Зато удовлетворенно скалилась Змейка.

Звать стражу Магистр не стал. Магистр растерянно глянул на кресло со странной кнопкой в подлокотнике. Но сейчас ему до него не добраться.

А в следующую секунду произошло то, чего Виктор никак не ожидал. Подобного вообще не ждал никто из них.

– Змейка! Ковчежец!

Первой ЭТО заметила Костяника.

Потом и Виктор увидел, как ларец с крестом на боку, все это время неподвижно стоявшей под зеркалом, вдруг раскололся. Сам! Без какого бы то ни было воздействия извне.

Хотя, пожалуй, «раскололся» – не совсем подходящее слово. Он будто бы раскрылся, как цветочный бутон. Или, скорее, как распахнутые изнутри воротца.

Вот именно: изнутри! Вот именно: воротца!

Внешний слой орденской реликвии – дерево, сталь, пластик, золотая отделка – оказался не монолитным. Где-то там внутри скрывалась механическая или живая сила, способная за долю секунды сбросить оболочку ларца, чтобы явить на свет…

Новый ларец?

Существо?

Да, все-таки это было существо! Ковчежец Святой Инквизиции оказался всего лишь футляром, скрывавшим в себе истинную святыню! Живую!

Под развалившимися и повисшими на каких-то креплениях и петлях фрагментами Ковчежца Виктор увидел небольшую коробочку почти прямоугольной формы, но с округлыми краями. Она напоминала одновременно и черепаший панцирь, и раковину моллюска, а главное – идеально помещалась в Ковчежец. Что, впрочем, и неудивительно, если орденская реликвия изготавливалась специально для нее.

Бронированный паук – вот на что еще ЭТО было похоже.

Из углублений снизу, сверху и по бокам расправились… Щупальца? Ноги? Нужно знать об этой штуке больше, чтобы сказать наверняка. Какие-то жесткие хитинистые отростки, снабженные крючьями и присосками, вроде тех, что были у морских моллюсков из Пролива Смерти. Только поменьше, конечно.

И еще одна примечательная деталь. Пожалуй, самая примечательная и самая главная. На гладком торце живой «коробочки» зияла крестовидная прорезь, точь-в-точь повторяющая очертания той, что была прорезана во внешнем слое Ковчежца, и, по всей видимости, совпадавшая с ней. Из прорези панциря-коробки выпирали мясистые, похожие на губы складки, перемазанные черной «слюной». Похоже, именно эта «слюна», вырабатываемая живым ларцом-в-ларце, и метила лбы рыцарей и ландскнехтов.

Метила, впитывалась в головы, порабощала разум, покоряла тело…

– Японский бог! – пробормотал пораженный Костоправ.

«Бог!» – зацепился Виктор за второе слово. Бог! Только не какой-то там непонятный японский. Инквизиторский.

«Да ведь это же и есть Крест!» – вдруг осенило Виктора. Тот самый Черный Крест, которому поклоняется вся Инквизиция. Он не имеет никакого отношения к отголоскам старой религии, распространенной до Бойни, он не имеет ничего общего с теми крестами, которые до сих пор чтят в Сибири. И в то же время он вовсе не абстрактное понятие, он – не намалеванный на стене или вышитый на рыцарском плаще рисунок. Он – здесь, перед ними, он – ЭТО.

Мутант! Вот он кто! Еще один мутант, сумевший подмять под себя чужую волю и внушивший другим необходимость поклоняться. Себе. Ему…

Очередная разновидность котлового Йап-пы. Или Тотема.

Вот почему Магистр Йохан так носился с орденской реликвией. Вот почему хотел спасти ее любой ценой. Ковчежец – это не просто почитаемый предмет культа. Это сама его суть. Это высшее, нет – единственное божество Инквизиторов. И нет ведь по большому счету никакой разницы между зеленокожими, поклоняющимися Йап-пе, перьеносцами, танцующими вокруг Тотемов, и Инквизиторами, убивающими и умирающими за свой Черный Крест. Нет и не будет принципиальной разницы между ними и их богами. Просто у кого-то боги сильнее, а у кого-то – слабее.

Глава 27

«Паук»-коробочка прыгнул. Оттолкнулся крюкасто-присосочными отростками-ногами от небольшого алтаря и…

Сильный и точный прыжок этот можно было сравнить с броском снаряда из пращи.

Растопырив, словно пальцы, хитиновые отростки, живой снаряд устремился к Змейке.

Вряд ли тварь спасала Магистра. А вот себя – наверняка. Попасть под бронебойный топорик перьеносцев и быть разбитым вместе с Ковчежцем прыгучему «паучку» явно не хотелось.

В последний миг Змейка дернула головой, попыталась уклониться, но не смогла. Не успела. К счастью, коса Стрелец-бабы, взметнувшаяся вверх от резкого движения, все же закрыла лицо и голову Змейки.

«Пальцы-щупальца» сомкнулись на волосах и запутались в них крючками и присосками. Брызнувшая из крестовидного отверстия липкая черная жидкость не достала до лба Змейки, а лишь перемазала её косу.

Прыгучий мутант, попавший в волосяную ловушку, задергался на Змейкиной косе как гирька на цепи кистеня.

Стрелец-баба взвизгнула, попыталась стряхнуть бьющуюся в волосяных силках тварь, однако не очень в этом преуспела: волосы лишь сильнее намотались на жесткие хитинистые лапки.

Борясь с набросившимся на нее существом, Змейка допустила роковую ошибку: то ли забыла о Магистре, то ли машинально убрала руку со стрелой от его горла, пытаясь сковырнуть мутанта с косы.

Йохан, конечно, не преминул воспользоваться такой оплошностью.

Крепкий кулак крестоносца попал туда, куда не смог допрыгнуть «паук» из Ковчежца. Сильный удар в голову сбил Змейку с ног.

Но, даже падая, Стрелец-баба не выпустила арбалетного болта.

Раздался глухой стук человеческого тела и сухой – мутанта, увязшего в косе и с маху ударившегося об пол.

Йохан схватил валявшийся в стороне меч, занес клинок над Стрелец-бабой: в электрическом свете снова блеснула заточенная сталь.

Что-то прорычал Костоправ, видимо, осознавая, что его подруге конец и что помочь Змейке он уже ничем не сможет.

Но Магистр вдруг замер, бледный как смерть.

Ах, вот в чем дело! Змейка левой рукой прижала к полу «паука», а правой приставила наконечник стрелы к крестовидной прорези на твердом панцире.

Вероятно, это было весомым аргументом: застыл не только Йохан. Мутант тоже перестал трепыхаться. Должно быть, и он в полной мере осознал угрожающую ему опасность. Конечности существа прекратили судорожные движения. Черные кожистые складки втянулись в прорезь раковины, но само отверстие сомкнуться не могло.

Две скрещивающиеся под прямым углом щели были очень узкими, но все же в самом центре перекрестия пространства хватило бы для того, чтобы вогнать в него острие болта и ядовитое жало примотанного к стреле червя. Именно это и намеревалась сделать Змейка.

– Назад! – потребовала она.

Стрелец-баба с садистской улыбкой смотрела то на Магистра, то на оцепеневшего «паука». С ее разбитых губ капала кровь.

– Не делай этого! – Йохан отступил, опустив меч.

Потом сделал еще шаг назад. Еще один.

Виктор, наблюдавший со стороны, тоже улыбнулся. Шип иглоноса способен убить гораздо более крупную тварь, чем этот «паучок-крестовичок». А чем для Инквизиторов обернется смерть божества, которому Орден предан с потрохами? Об этом можно только гадать.

– Не делай, – Йохан продолжал отступать. Змейка продолжала улыбаться.

Однако Инквизитор отступал не просто так. Он вдруг быстро шагнул в сторону, к лежавшей на полу Костянике.

Меч Магистра коснулся ее горла:

– Не делай этого, ладно? – голос крестоносца стал жестче и тверже. – Или ваша мутантка умрет! Отпусти Черный Крест!

«Так и есть, – пронеслось в голове у Виктора. – Я угадал. Это тот самый Крест, которому поклоняется Инквизиция!»

– Убери стрелу! Немедленно! Слышишь?! – острие инквизиторского меча чуть подрагивало на горле Костяники. Словно не на шее девушки, а где-то в холодной стали сейчас пульсировала невидимая живая жилка. Йохан был на взводе.

Виктор закусил губу: одно движение Магистра, и…