The marriage stone - Josephine Darcy

Блэк лишь мягко улыбнулся ему.

- Ты же не думаешь, в самом деле, что я подведу тебя, а? - подколол он его. Сердце Люпина болезненно сжалось, когда оборотень понял, что ответ Сириуса больше похож на попытку уйти от правды. Северус, сидевший на кровати в дальнем углу комнаты, сдвинулся с места. В его движениях читалась нервозность, как будто бы он понял, что ответ Сириуса вовсе не такой, каким должен быть.

Оборотень сомневался, понял ли это сам Гарри, потому как мальчик улыбнулся в ответ. Но, судя по следующей фразе, он решил, что тот понял куда больше, чем хотел показать.

- Знаешь, какое из своих воспоминаний я использую для патронуса? - спросил Поттер. На губах его застыла застенчивая улыбка.

Сириус покачал головой. На его красивом лице ясно читался интерес. Ремус задумался - однажды он сказал Гарри, что это должно быть очень сильное светлое чувство. Но никогда не просил Поттера детально все объяснять.

- Ту ночь, когда я впервые встретился с тобой, - просто сказал Гарри. - Когда ты сказал мне, что ты мой крестный, и предложил переехать к тебе жить.

Ремус заметил, как на другом конце комнаты, Северус отвернулся, услышав эти слова. Губы его крепко сжались от какого-то сильного чувства, эмоции, и внезапно Люпин поймал себя на том, что смотрит себе под ноги, не желая поднять голову и увидеть отражения эмоций на лицах Гарри и Сириуса. Он испытывал очень противоречивые чувства - был рад, что у Гарри было такое воспоминание, то, что он может разделить его с Сириусом, и что Блэк счастлив будет разделить его с ним; вину, за то, что в жизни мальчика было так мало любви и тепла, что он мог сотворить патронуса, подобного которому не видел мир, просто потому, что мужчина, с которым он был знаком менее часа, предложил ему остаться с ним.

Но, похоже, это было как раз то, что Сириусу требовалось услышать - потому, как Ремус явно услышал удовольствие в голосе, когда Блэк переспросил:

- И это то, что создает Рогалиса - королевского белого оленя?

Снова эта фраза! Люпин нахмурился, подумав, что, возможно, и Сириусу это о чем-то напомнило. Он взглянул на них обоих - они улыбались друг дружке, а глаза их смеялись.

- А ты расскажешь мне, какой у тебя патронус? - спросил его Гарри.

Но Блэк лишь только усмехнулся.

- Стоит тебе чуть-чуть подумать, и, верю, ты сам все поймешь.

И это - наконец-то! - стало подтверждением того, что Сириус может сотворить это заклинание. Может, он и не сказал этого открыто, но то, что он начал шутить с Гарри по поводу того, какую форму принимает патронус, означало только одно - что Блэк знал: у него есть патронус, и что его заклинание может принимать телесную форму. От этого признания Ремус почувствовал, будто бы груз упал с его плеч.

Если Гарри и понял все, он не показал виду, а просто улыбнулся и импульсивно обнял Сириуса.

- Спокойно ночи, крестный, - улыбнулся он, а затем взглянул в сторону Ремуса. - Спокойной ночи, Ремус. - И после этого быстро пересек комнату и забрался на кровать, на которой сидел Северус, определенно решив для всех четверых, кто, где будет спать этой ночью. То, что он не испытывал никаких видимых сложностей, чтобы забраться в ту же постель, которую Снейп, очевидно, забронировал для себя, было неудивительно - в конце концов, в Хогвартсе они спали на одной кровати.

Удивительно, но Сириус на это лишь вздохнул, посмотрел на Северуса, пожал плечами и повернулся к другой кровати. Ремус воспринял это как сигнал забраться в нее и готовиться ко сну.

Они оставили камин и свечи зажженными - никто не хотел оставаться в кромешной тьме в этом незнакомом окружении. К тому же, в комнате было достаточно прохладно. Как только Сириус сел на кровать и начал стягивать ботинки, Ремус задернул полог, наложил согревающие и шумозаглушающие чары. Он решил не использовать шумоизолирующие заклинания - те блокировали звуки в обе стороны, а он хотел, чтобы было слышно, если кто-то вдруг войдет в комнату.

Люпин начал снимать ботинки, стараясь не замечать мужчину рядом с ним. Ни он, ни Северус не стали переодеваться в пижамы, как Гарри, зная, что, возможно, им придется сражаться посреди ночи - отражая нападение врагов. Но верхнюю кожаную одежду они, разумеется, сняли.

Ремус, наконец, снял ботинки и разделся до льняной рубашки. Люпин не стал снимать ее - слишком много шрамов было на его теле, и он их стеснялся. Во время миссий он и Сириус уже спали на одной кровати, но теперь у него было ощущение, что медленно и неуловимо, но между ними что-то стало меняться. Как бы он не старался, но, все же, не смог удержать глаз от обнаженной кожи, открывшейся после того, как Блэк стянул с себя майку и бросил у кровати. Тело его было средоточием мускулов и сухожилий - ни капли жира. Ремус часто мечтал о том, как будет дотрагиваться до каждой частички этого тела. Взгляд его на мгновение остановился на татуировке на плече Сириуса - знаке первенца чистокровной семьи. Всегда чист, - говорилось на фамильном гербе, будто бы поддразнивая оборотня. Как бы Люпин не старался быть незаметным, но Блэк все-таки почувствовал на себе взгляд и беспокойно нахмурился.

- Хочешь, я превращусь в собаку? - мягко и тихо, чтобы никто больше не услышал, спросил он.

С мгновение Ремус пытался понять, что предлагал друг - в прошлом тот уже не раз превращался в Мягколапа, чтобы Люпин не чувствовал себя неудобно с ним в одной постели. Но, по какой-то причине, сегодня он этого не хотел. Ремус быстро замотал головой, нервно дернул одеяло и быстро под него забился. Сириус улыбнулся и нырнул рядом с ним.

- И ты взаправду не знал, что блондин к тебе клеится? - спросил он.

Ремус перевернулся на спину и уставился на него. Блэк разлегся, опершись на локоть, и с любопытством смотрел на лучшего друга.

- Такое не часто со мной случается, - сообщил ему Ремус.

- Я постоянно к тебе клеюсь, Луни, - напомнил Сириус, и Люпин вынужден был признать правдивость его слов. Еще в школе Сириус флиртовал с ним - хотя это были лишь только шутки.

- Это не всерьез, - подчеркнул Ремус.

Блек долго не отвечал, и потом вдруг, к величайшему удивлению Люпина, оборотень почувствовал руку друга на своем лице. Пальцы Сириуса нежно повернули Люпина. В его глазах не было ни тени шутки - в них мерцало что-то совсем иное, от чего у Ремуса захватило дух. Когда Сириус Блэк сосредотачивал на тебе все свое внимание, казалось, будто бы стоишь в самом центре солнца.

- Нет, Луни, это всерьез. И пойми, наконец - я не сдамся.

- Сириус, - отчаянно прошептал Люпин. Он так хотел верить его словам, и, в то же самое время, знал, что эта его вера на самом деле ничего не значит. Если Сириус чего-то хотел, Ремус подарил бы ему все, что у него есть, даже если бы это убило его.