Как изгибали сталь - Северцев

С течением времени Николаев был избран депутатом Госдумы, авторитета и поддержки ему не занимать, а ФПС потихоньку стало сворачивать созданное Николаевым детище. Помните президентское:

"Подводные лодки ему давай". А почему бы и нет? В нашей экономической зоне браконьеры ходят на быстроходных шхунах, которые на наших судах догнать невозможно, только артиллерийским снарядом можно остановить. Они уходят, а у них на пути бегства всплывают две дежурные подводные лодки (не атомные с современным оружием, а простые дизельные для охраны границы). Деваться некуда, нарушитель границы задержан с поличным и с доказательством того, что он находился в наших водах и вел незаконный промысел (а, может быть, вел и иную незаконную деятельность). Кто еще захочет наверняка попасться пограничникам? Только явный авантюрист или провокатор.

За период подготовки записок сменился еще один директор ФПС.

Пришел натуральный пограничник, служивший во всех округах и совсем немножко в "московском пограничном округе" - командовал академией пограничных войск. Пункт пропуска, отнесенный вглубь российской территории и открывавший дорогу контрабандистам, возвращен на прежнее место.

Николаев, возглавил общественно-политическое движение. Надо отметить, что это единственный человек, подавший прошение об отставке с поста такого уровня. Лет на свете я прожил немного, но не припомню, чтобы какой-то министр сам подавал в отставку. Все больше снимали или переводили на другую работу. И, как говорил незабвенный

А. Райкин: "И хотя меня со всех должностей снимали, однако считалось, что как руководящий работник я расту".

Николаев привел к руководству войсками людей, которых все очень хорошо знали и не верили, что они когда-нибудь дорастут до звания полковника. Как же мы ошибались, когда в людях никогда не имевших собственного мнения или имевших непомерные амбиции, возникающие от недостатка культуры и образования, не разглядели "блестящих" генералов, с удовольствием порубавших то, что Николаевым было создано хорошего.

В последнее время и генерал Николаев заметался между коммуно-патриотическими силами. И мне трудно понять, что он сейчас выражает в политическом спектре современной России.

Погранвойска не идеальные. И в них достаточно людей, чтобы стать ложкой дегтя в образе пограничника, создававшегося десятилетиями и веками.

"Маруська"

Хозяйка подвела меня к миловидной девушке лет тридцати, представила:

- Нина. Олег Васильевич. Олежка, пожалуйста, поухаживай за

Ниночкой. Кстати, вы вместе сидите за столом, - и ушла встречать других гостей, собирающихся на день рождения моего старого друга.

Свой подарок хозяину я уже вручил и не надоедал ему своим присутствием, благо у меня не было вопросов, которые мы не успели бы обсудить во время наших частых встреч.

Я улыбнулся своей даме и спросил:

- Так, с чего начнем ухаживания? Предлагаю посмотреть великолепное издание собрания музея А.С. Пушкина. Оно стоит вот в этом шкафу и хозяин ругаться не будет, а я постараюсь Вам рассказать о тех людях, которые Вас заинтересуют.

- Неужели Вы знаете в лицо всех знакомых Александра Пушкина?

Моя новая знакомая не была лишена чувства юмора и чувствовалось, что симпатию к собеседнику испытываю не только я.

Веселый блеск в ее глазах заставлял насторожиться в ожидании какого-то вопроса, на который трудно будет ответить.

- Давайте откроем книгу наугад и вы спросите меня, кто это. Идет?

- Идет. - И Нина наугад открыла книгу и показала на портрет молодого человека с грустным выражением лица и длинными бакенбардами. - И кто это?

Вот попал. Совершенно не помню, кто это такой. Слева от этого портрета изображен баснописец Иван Андреевич Крылов в сюртуке с

Анненской звездой на левой стороне груди. Кто же это? Манера письма одного художника. И не ошибусь, если скажу, что это портреты работы

Карла Брюллова. У кого же были такие жесткие и непокорные волосы, зачесываемые на правую сторону? Кто был всегда таким серьезным, даже печальным в конце тридцатых годов девятнадцатого века? Кому не особенно везло в искусстве? Да, пожалуй, только Глинке Михаил

Ивановичу с оперой "Иван Сусанин".

- Это Михаил Иванович Глинка, автор известных опер "Иван

Сусанин" и "Руслан и Людмила".

Попадание! Нина прочитала подпись и сказала:

- Вот здорово! Вы искусствовед? Пушкинист?

- К сожалению - нет. Я просто читатель, которому нравится

Александр Пушкин и его современники, а эту книгу я смотрел раз, наверное, десять и кое-что из нее запомнил.

В это время хозяйка позвала всех к столу и мы с Ниной сели рядышком посредине стола. Я был своим в этом доме и не требовал какого-то особенного отношения к себе, поэтому я и взял на себя руководство левым флангом стола.

Когда подошло мое время, я встал и предложил тост за тех, кто в море и в дозоре. Нина посмотрела на меня и спросила, имею ли отношение к тем, кто в море и в дозоре. Я ответил, что имею непосредственное отношение, так как мы с хозяином дома вместе служили на границе и уволились в запас почти одновременно, с разницей в один год.

- Так Вы офицер-пограничник? - задумчиво спросила Нина. - И хозяин дома тоже? Боже, как я вас всех ненавижу, - сказала она и в ее глазах заблестели слезы.

Я видел, что нужно срочно что-то делать, иначе Нина разразится слезами и испортит праздничное настроение гостям и хозяевам.

Взяв ее за локоть, я твердо сказал, - пойдемте, - и увел ее в детскую комнату, стараясь не привлекать внимание гостей.

Детская комната - это комната старшего сына моего друга, который был призван в армию на два года после окончания политехнического института.

Посадив Нину на кровать, я сел напротив ее на стул и сказал: - рассказывайте!

Немного поплакав и, вытерев глаза моим платком, Нина начала свой рассказ.

- Я два года прослужила в пограничной службе ФСБ по контракту.

Все было хорошо, пока ко мне не стал приставать один старший офицер.

Я понимаю, если бы это просто ухаживание, как между нормальными мужчинами и женщинами. Начались скользкие намеки и предложения недостойного характера. Я сама дочь офицера и знаю, что такое офицерская порядочность. Мой папа был образцом в этом. Может, где-то и что-то было не так, но в отношении любой женщины он не сделал ничего предосудительного. Я, как могла, старалась уходить от общения с этим офицером. Но один раз вечером он застал меня одну на рабочем месте и полез целоваться, пытаясь сразу поднять подол форменного платья, как будто я какая-то проститутка. Мои попытки вырваться результата не давали, и мне пришлось вцепиться ногтями в его физиономию. Боже, какими только словами меня не обзывал этот защитничек Отечества в зеленой фуражке и майорских погонах. О происшедшем я доложила, как положено, по команде докладной запиской.