Война и мир. Том 4 - Лев Николаевич Толстой

дано в основном сюжетном движении: от Тильзитского мира, мира двух императоров, к миру народов, к миру двух невраждующих армий. С этой точки зрения в четвертом томе романа очень значительны сцены, показывающие французских солдат и офицеров в кругу русской армии.

Многие герои романа, включая главных героев (князь Андрей, Пьер, Наташа, Кутузов), показаны на грани войны и мира. То это герой сугубо мирный в военной обстановке (Пьер, Наташа), то военный (Кутузов, Долохов), приходящий к идее мира. Психологически сложен образ Николая Ростова с его «чувством войны» при виде неприятеля, — один человек в полку, другой — дома, в своей семье. Таков Тихон Щербатый, самый полезный человек в партизанской партии. И это не раздвоение личности, а эстетическое единство ее выражения. Герой прозревает, испытав и «войну» и «мир», приобретает новый жизненный потенциал.

Вспоминая в разговоре с князем Андреем свою недавнюю службу в Дунайской армии, завершившуюся выгодным для России Бухарестским миром с Турцией, Кутузов делает симптоматичное признание: «Да, немало упрекали меня… и за войну и за мир… а все пришло вовремя…» (т. III, ч. 2, гл. XVI). То же самое было и в 1812 году: упреки в медлительности, критика стратегических планов, доносы и т. п., а в конечном счете — победа, изгнание французов с русской земли. «Война» и «мир» в устах Кутузова — и связанные понятия, и единый художественный образ, обобщающий все главные перипетии военной страды, испытываемой народом.

В этом образе — весь 1812 год — с будущим решающим сражением, с умной, терпеливой тактикой, которая обратит остатки армии завоевателей в бегство. В этом образе есть трагические моменты («Когда же, наконец, решилось то, что оставлена Москва?») и уверенный исход: «Да нет же! Будут же они лошадиное мясо жрать, как турки» (т. III, ч. 3, гл. IV). Кутузов, естественно, не провидец, не оракул. В изображении Толстого он — человек, видевший противоречия жизни и находивший в себе и других силы для их преодоления на своем поприще. Это — национальный герой, «истинно величественная фигура», — так заключал характеристику Кутузова писатель.

8

Отказываясь от традиционной формы романа, Толстой приходил к произведению со сложной сюжетно-композиционной организацией, в которой воплощались различные жанровые характеристики. Толстой дорожил сатирическими оттенками своего произведения. С целью художественного заострения писатель отталкивался от известных романных приемов, в частности, в ведении любовной интриги. В воображении Жюли Карагиной неожиданное появление Николая Ростова в Богучарове, в критическую минуту для Марьи Болконской, — «это целый роман». Эпизоды, рисующие увлечение Наташи Ростовой Анатолем, ее отказ князю Андрею Толстой рассматривал как «самое трудное место и узел всего романа» (т. 61, с. 180).

Это оценили и читатели. «Главный интерес книги, как романа», — отмечал В. Ф. Одоевский, — начинается именно с этой кульминации. И он же добавлял: «Любопытна развязка»[169]. Однако Толстой однажды написал, что в его произведении «смерть одного лица только возбуждала интерес к другим лицам и брак представлялся большей частью завязкой, а не развязкой интереса» (т. 13, с. 55). Смерть графа Безухова, женитьба Пьера на Элен, попытки князя Василия сосватать своего сына за княжну Марью — важные исходные, но все-таки не определяющие сюжетные моменты «Войны и мира».

Поведение главных героев «Войны и мира», их богатая внутренняя жизнь соотнесены с изображением событий народного, национального значения, что чаще всего присуще жанру эпопеи. История души каждого из них, проникновение в загадки войны и мира проистекают от реального столкновения героя с жизнью, с социальными и философскими проблемами. Князю Андрею после Аустерлица надо было еще пройти через спор с Пьером о мужике, о необходимости реформ крестьянского быта (см. т. II, ч. 2, гл. XI и XII), надо было пережить огонь Бородинского сражения, преодолеть страх смерти после своего рокового ранения, чтобы он смог прийти от эгоистического восприятия жизни к альтруизму, чтобы он смог уловить душевные импульсы других людей, чтобы совершенное добро не имело привкуса зла. «И он живо представил себе Наташу не так, как он представлял себе ее прежде, с одною ее прелестью, радостной для себя; но в первый раз представил себе ее душу. И он понял ее чувство, ее страданья, стыд, раскаянье. Он теперь в первый раз понял всю жестокость своего отказа, видел жестокость своего разрыва с нею».

Эта соотнесенность индивидуального и общего неповторима дня разных героев. Вспомним сцену охоты в Отрадном, сцены святочного гадания в доме Ростовых, пения и пляски Наташи у дядюшки, ее «восторженно-счастливое оживление» во время эвакуации раненых — в каждом эпизоде проявляются национальные черты характера. В каждой подобной ситуации есть своя высшая точка, апогей чувств и действий героев. Они преображаются, проявляют скрытые возможности своего характера. В занятой французами Москве Пьер «вдруг при виде этого пожара почувствовал себя освобожденным от тяготивших его мыслей. Он чувствовал себя молодым, веселым, ловким и решительным». Прежде чем Наташе пришла мысль о подводе для раненых, она тщетно отыскивала на лице Берга «решение какого-то вопроса», и т. п.

Героев автор то сближает, то разводит в разные стороны, сохраняя за собой главную оценку прошлого и настоящего, событий и нравов. Изображение Бородинского сражения — центральная кульминация всего произведения, «…я напишу такое Бородинское сражение, какого еще не было», — сообщал Толстой жене после приезда из Бородина в сентябре 1867 года (т. 83, с. 152–153). Да, такого описания не было ни в военно-исторической, ни в художественной литературе. Толстой посягнул на традиционное истолкование позиции, занятой русскими и французами (см. план предполагаемого сражения и происшедшего сражения» в тексте произведения). Но наиболее существенна оценка последствий сражения, в котором сталкиваются почти все главные герои «Войны и мира». Каждый извлекает из нее свои уроки. Пьер у Можайска только при виде «работающих на поле сражения бородатых мужиков» понял ранее услышанное «о торжественности и значительности настоящей минуты». Солдатское понимание происходящего — «Всем народом навалиться хотят…» — становится состоянием его сознания. Пьер «замер от восхищенья перед красотою зрелища».

В разгар сражения Бородинское поле никто не видит, а затем происходит смена впечатлений. «В медленно расходившемся пороховом дыме по всему тому пространству, по которому ехал Наполеон, — в лужах крови лежали лошади и люди, поодиночке и кучами». Уничтоженную батарею Раевского видит Пьер Безухов. Точка зрения героев все время смещается, видоизменяется. Не «игра», затеянная Наполеоном, не красивое зрелище, как показалось Пьеру, а самое страшное, невиданное, ужасное. «Нет, теперь они оставят это, теперь они ужаснутся того, что они сделали!» — думал Пьер, бесцельно направляясь за толпами носилок, двигавшихся с поля сражения». Описание