Сборник рассказов №2 - Fantasy-Worlds. Ru

Она работала прачкой и до этого в доме Норано.

Платил Норано более чем скромно. С тем условием, что ей сверх того приходилось выполнять функции горничной, у которой время от времени случались длительные запои.

Норано такое поведение слуг в доме не волновало. Он вообще был не из волнительных людей.

Анарки закусила скрепу, которую подобрала около одной лавки, по пути к питейному заведению. Отогнула краешек. Выровняла ее. Посмотрела на свои руки.

Отражение в зеркале ее собственного худого лица скрывалось разводами медного окисла. Она протерла его — все что оставалось от Марион. Еще пара легких нарядов валялась в беспорядке на ржавой постели.

Анарки покинула Гуго, расставшись с очередным медяком.

Насколько она помнила дом Норано, запирался он рано. Охранников Норарно не менял принципиально. Из всего, что для нее сейчас представляло важность, Ане помнился ящичек с драгоценностями жены ростовщика. Норано его хранил в своем кабинете на верхнем этаже. Дом был весьма большим. Анарки обследовала его лишь часть, — там, где прибиралась за горничной в бельевой и шикарно, но без лишней вычурности, обставленной кухне; собственно, в комнатах, четырех спальнях, двух гостиных и одной детской, заваленной, — как она поняла, — уже давно. Завалена она была книгами и прочим налетом былой молодости Кастэльбаджака.

Пылью были покрыты: том Универсалий, сборник энциклопедических словарей, пара книг, в очень истрепанных тряпичных обложках.

Анарки провела пальцами по одной из них. Повернула голову к двери. замочная скважина была пустой. Но ключ она всегда держала при себе. С тех пор, как ее выгнали из этого дома.

У Анарки с этим были связаны плохие воспоминания. И воскрешать она их не хотела.

Достаточно сказать, что виновата в том была прибиральщица, оставившая незакрытой дверь в кабинет господина Норано и собственная неосторожность Аны. Чернильница ей необычайно понравилась, но прижим для бумаги, в виде нереиды, ей понравился больше. Потому как нереида была серебряной, и карман в ее рабочем Костюме оттягивал необычайно.

Анарки забралась в дом Норано по извилистому стволу орешника. В комнате Кастэльбаджака окно было всегда открыто. Дверь оказалась открытой также. Но Анарки почему-то вдруг захотелось не выходить из покоев заносчивого и кичливого аристократа.

— Черт побери, — разразился громкими ругательствами Сепсан. — Ана!

— Тише, Сепсан, — взмолилась она. — Я ничего не взяла. Только хотела посмотреть.

История «До того как все началось» выпала у нее из рук.

— Черт, — Сепсан задохнулся от возмущения, напускаемого на себя всякий раз, когда заставал ее в покоях Норано, то тут, то там, — за изучением обстановки. — Какого органа, тебе здесь понадобилось?

Анна подняла книгу, открыла, низко опустив в нее нос; лизнула большой палец, и, уронив в нее отмычку, захлопнула.

— Эта книга. Я заплачу… Правда, у меня немного. С тех пор как Норано меня отсюда вытурил… Я увлекалась этим… как его… букинистикой.

— Понимаешь, — неловко протороторила она, изучая премудрости вора. — Все к чему стремится человек, заложено в его генах и «ото всех континентов люди унаследовали…» различные повадки, — процетировала Анарки все, что вспомнила из Истории «До того как все изменилось». — Но я занимаюсь не совсем библиотечным делом. — Она подмигнула охраннику, и сложила пухлые губы бантиком. Как она помнила, это всегда ее спасало при обнаружении Сепсаном ее чрезмерного внимания к обстановкам дома ростовщика.

— А логистической библиографией и генеологией авторов. — Искусство, в котором она начала только что практиковаться, улучшалось в геометрической прогрессии. Как ей показалось, Сепсан слегка прибалдел от подобной эрудиции с ее стороны. Она помнила, что он всегда уважительно отзывался о библиотеках и авторах. — В общем, это такое сложное дело, Сепсан. Я только что его… э-э-э, начинаю осваивать. И хочу, э-э-э, заметить, — Анарки всегда замечала за Норано привычку, изъясняясь мудро использовать сие междометие, — что ничто в мире меня остановить теперь не в силах. Потому как… буду с тобой откровенна, оно приносит хорошие деньги.

— Хорошие, — Сепсан насторожился, прищурив один глаз. Бельмо на глазу он всегда старался скрыть от Анны, и поворачивался лишь здоровой стороной своего лица. Правой.

— Хорошие. Потому, что я занимаюсь антропологическими изысканиями древних трактатов.

Сепсан задумчиво глянул на книгу в руках Анарки.

— Это такая же?

— Да, — соврала откровенно и не краснея, она. Правда, потом пожалела Сепсана. Сказала:

— Все к чему стремится Норано, сохранить эту книгу в тайне. Но я уверяю тебя, что она принесет нам обоим неприятности, если мы ее продадим.

— И сколько же она может стоить, — Сепсан никогда не отличался корыстолюбием. Анарки это знала. Вопрос был задан лишь с простой, присущей Сепсану, умопомрачительной безучастностью к тому, что может стоить и сколько произведение искусства.

— Шестьдесят пять орринов. Серебром, — добавила Анарки.

— Немного, — вяло отозвался охранник.

Анарки припомнила премудрости всяческого плана. А в особенности горничной, и выгребаемой за нею рвотой в бельевой.

Выгребаемая за нею рвота, обучила Анну тихой покорности при виде Норано.

И она изобразила ее.

— Мне хватает и этого.

Сепсан прикрыл дверь, вручил Анарки книгу, которую она вторично выронила при одной только мысли, что Сепсан мог уважительно восторгаться не только произведениями искусства, покоящимися на полках Кастэльбаджака.

— Анарки. Больше никогда так не делай, — проговорил Сепсан. — Я выведу тебя так, чтобы никто не заметил. — Он начал припоминать, где и кто сейчас из охранников. — А лучше вылезай отсюда, как залезла.

Мир не без добрых людей, думала Анарки, вылезая в окно.

— Я уже стар для такого.

Для чего Анарки так и не успела подумать.

Ариозо этого города наполнявшее сточные канавы, звуком бегущей по ним воды, отвлекло Дива, выдернуло из сна. Он немного еще не пришел в себя после встречи с мадам Леви. Магия, которой пользовалась хозяйка дома Красной нежности была довольно скверной.

Легкий гипноз был из той области магии, бороться с которым у него получалось прескверней всего.

Этот гипноз назывался совсем по-простому.

Он подошел к окну лождии «Взгляда Морганы», приоткрыл дверь.

Где-то над ним работал с опсисом старой модели и со всей тьюринговой системой Хорек.

Когда он закончил работу, Див помнил с трудом.