Исландские саги. Ирландский эпос - Автор неизвестен

— Скули, сын Торстейна, что за человек этот исландец?

— Государь, — ответил тот, — примите его хорошо, потому что он сын одного из лучших людей в Исландии — Иллуги Черного из Крутояра, и мы с ним вместе росли.

Ярл сказал:

— Что у тебя с ногой, исландец?

Гуннлауг ответил:

— На ней нарыв, государь.

— Однако ты идешь, не хромая, — сказал ярл.

Гуннлауг ответил:

— Я не стану хромать, пока обе мои ноги одинаковой длины.

Тогда один дружинник ярла, по имени Торир, сказал:

— Этот исландец очень заносчив, неплохо бы проучить его немного.

Гуннлауг посмотрел на него и сказал:

— Здесь в дружине твоей Черный есть лиходей, На злые дела горазд, Смотри, и тебя предаст!

Торир схватился было за секиру. Но ярл сказал:

— Оставь! Не надо обращать внимания на такие вещи.

— Сколько тебе лет, исландец?

— Восемнадцать, — отвечал Гуннлауг.

— Ручаюсь, что других восемнадцати ты не проживешь, — сказал ярл.

— Чем желать мне зла, лучше желай себе добра, — сказал Гуннлауг, но вполголоса.

Ярл спросил:

— Что ты там сказал, исландец?

Гуннлауг ответил:

— То, что мне показалось уместным: чтобы ты не желал мне зла, а желал бы себе самому чего-нибудь хорошего.

— Чего же именно? — спросил ярл.

— Чтобы ты не умер такой же смертью, как твой отец{298}, ярл Хакон.

Ярл побагровел и велел тотчас же схватить этого дурака. Тогда Скули выступил перед ярлом и сказал:

— Исполни мою просьбу, государь, и пощади этого человека. Пусть он уедет прочь.

Ярл сказал:

— Пусть он убирается как можно скорее, если хочет остаться в живых, и пусть никогда больше не возвращается в мои владения.

Скули вышел с Гуннлаугом, и они пошли на пристань. Там стоял тогда корабль, готовый к отплытию в Англию, и Скули устроил на него Гуннлауга и его родича Торкеля. А Гуннлауг отдал на хранение Аудуну свой корабль и ту кладь, которую он не взял с собой. И вот корабль поплыл в Английское Море, и осенью приплыли они на юг к пристани в Лундунаборге{299}, и там их корабль вкатили на берег.

В Англии правил тогда конунг Адальрад{300}, сын Ятгейра. Он был хорошим государем. В ту зиму он жил в Лундунаборге. В Англии был тогда тот же язык, что и в Норвегии и Дании{301}. Язык изменился в Англии, когда ее завоевал Вильхьяльм Незаконнорожденный{302}. С тех пор в Англии стали говорить по-французски, так как он был родом из Франции.

Гуннлауг тотчас пошел к конунгу и приветствовал его учтиво и почтительно. Конунг спросил его, из какой он страны. Гуннлауг ответил ему.

— Я потому, — продолжал он, — искал встречи с вами, государь, что сочинил вам хвалебную песнь и хотел бы, чтобы вы ее выслушали.

Конунг сказал, что он охотно ее выслушает. Тогда Гуннлауг сказал эту хвалебную песнь четко и торжественно. В ней был такой припев:

«Щедрому конунгу Англии Люди хвалу слагают; Рать и народ склониться Рады пред Адальрадом».

Конунг поблагодарил его за песнь и в награду за нее дал ему пурпурный плащ, подбитый лучшим мехом и отделанный спереди золотом. Он сделал Гуннлауга своим дружинником, и Гуннлауг оставался у конунга всю зиму и пользовался большим почетом.

Однажды рано утром Гуннлауг встретил на улице трех людей. Их вожак назвал себя Торормом. Он был высок ростом и силен, и видно было, что справиться с ним очень трудно. Он сказал:

— Слушай, норвежец, одолжи-ка мне денег!

Гуннлауг ответил:

— Неразумно давать взаймы незнакомому человеку.

Но тот сказал:

— Я верну тебе долг в назначенный срок.

— Ну, хорошо, тогда я, пожалуй, дам тебе в долг, — сказал Гуннлауг и дал ему денег.

Вскоре после этого Гуннлауг увиделся с конунгом и рассказал ему об этом случае. Конунг сказал:

— Тебе не повезло. Это очень плохой человек — известный разбойник и викинг. Не связывайся с ним. Лучше я подарю тебе столько, сколько ты дал ему.

Но Гуннлауг ответил:

— Плохи же мы тогда, ваши дружинники, если мы нападаем на невинных людей, а сами позволяем отнимать у себя свое добро. Не бывать этому!

Вскоре после этого он встретил Торорма и потребовал уплаты долга. Но тот сказал, что не собирается платить. Тогда Гуннлауг сказал такую вису:

— Моди лязга металла{303}, Неумное ты задумал: Деньги отнять обманом У дерева льдины шлема{304}. Недаром ношу я сызмала Имя — Язык Змеиный. Славный выдался случай В этом тебя уверить.

— Я ставлю тебе такое условие, — сказал Гуннлауг, — либо ты уплатишь мне свой долг, либо через три ночи ты будешь биться со мной на поединке.

Викинг рассмеялся и сказал:

— До сих пор еще никто не решался вызывать меня на поединок. Слишком многие поплатились своей шкурой! Впрочем, я готов.

На этом они расстались.

Гуннлауг рассказал конунгу, что между ними произошло. Тот сказал:

— Дело твое теперь плохо, потому что этот человек может сделать тупым любое оружие. Ты должен сделать, как я тебя научу, Гуннлауг. Вот тебе меч, который я подарю тебе. Сражайся им, а этому человеку покажи тот меч, что у тебя был раньше.

Гуннлауг поблагодарил конунга.

Когда они были готовы к поединку, Торорм спросил, что у него за меч. Гуннлауг показал ему свой меч и взмахнул им, а сам обвязал ремнем рукоятку меча, подаренного ему конунгом, и надел этот ремень себе на руку.

— Не боюсь я этого меча, — сказал берсерк, посмотрев на меч Гуннлауга.

И он нанес удар мечом и рассек Гуннлаугу щит. Гуннлауг тотчас же нанес ответный удар мечом конунга. Но берсерк стоял, не защищаясь. Он думал, что у Гуннлауга тот самый меч, который тот ему показал раньше. И Гуннлауг тотчас же поразил его насмерть.

Конунг поблагодарил его за подвиг. Этим подвигом Гуннлауг очень прославился в Англии и за ее пределами.

Весной, когда корабли стали ходить но морю, Гуннлауг по просил у Адальрада разрешения отправиться в плаванье. Конунг спросил его, куда он собирается. Гуннлауг отвечал:

— Я хочу исполнить то, что я обещал и задумал.

И он сказал такую вису:

— Слово я дал и должен Плыть долиной тюленей{305}, Владык пятерых немедля В дальних пределах проведать. Но снова по первому зову В твою я вернусь дружину, Меня одарит Адальрад Рдяным одром дракона{306}.

— Пусть будет так, скальд, — сказал конунг и дал ему золотое запястье весом в семь эйриров. — Но ты должен обещать мне, — добавил он, — что вернешься ко мне будущей осенью, потому что, зная твое искусство, я не хотел бы совсем потерять тебя.

И вот Гуннлауг поплыл из Англии с торговыми людьми на север, к Дублину. Там правил тогда Конунг Сигтрюгг Шелковая Борода{307}, сын Олава Кварана и королевы Кормлёд. Он только недавно вступил на престол. Гуннлауг тотчас же пошел к конунгу и приветствовал его учтиво и почтительно. Тот принял его с почетом. Гуннлауг сказал:

— Я сочинил о вас хвалебную песнь, государь, и хотел бы, чтобы вы ее выслушали.

Конунг ответил:

— До сих пор еще никто не слагал мне хвалебной песня, и я, конечно, охотно выслушаю твою.

Тогда Гуннлауг сказал хвалебную песнь. В ней был такой припев:

«Сигтрюгг рубит врагов. Сытно кормит волков».В ней говорилось также:«Князю хвалу пою, Славлю удаль твою. Княжьих сынов вокруг Всех превзошел Сигтрюгг. Скальду за этот стих Ты от щедрот своих Золотом, князь, воздай, Славу свою оправдай. Кварана сын, скажи, Кто сумеет сложить Хвалебную песнь звучней Этой песни моей?»

Конунг поблагодарил его. Он позвал своего казначея и сказал так:

— Какую награду я должен дать за эту хвалебную песнь?

Тот отвечал:

— А как вы думаете, государь?

— Что, если я дам два корабля? — спросил конунг.

— Это будет слишком много, государь, — отвечал казначей. — Другие конунги дают в награду за хвалебную песнь дорогие вещи, ценные мечи или золотые кольца.

Тогда конунг подарил ему свой новый пурпурный наряд — отделанное золотом платье и плащ с дорогим мехом, а также золотое запястье весом в одну марку. Гуннлауг поблагодарил конунга за подарки. Он пробыл у него недолгое время и отправился от него на Оркнейские острова.

На Оркнейских островах правил тогда ярл Сигурд, сын Хлёдвира{308}. Он благоволил к исландцам. Гуннлауг приветствовал ярла и сказал, что у него есть хвалебная песнь о нем. Ярл отвечал, что он охотно выслушает его хвалебную песнь, и отозвался о нем как о человеке, заслуживающем уважения. Гуннлауг сказал свою хвалебную песнь. Это была небольшая песнь без припева, но хорошо сложенная. Ярл дал ему в награду за песнь широкую секиру, всю выложенную серебром, и предложил погостить у него. Гуннлауг поблагодарил конунга за подарок и приглашение, но сказал, что должен ехать на восток, в Швецию. Вскоре он сел на торговый корабль, который отправлялся в Норвегию, и осенью приплыли они в Конунгахеллу. Его родич Торкель все время сопровождал его.