Тайный сыск царя Гороха. Пенталогия - Андрей Белянин

Кощей на корме бесновался, как мог. По-моему, он уже исчерпал весь запас и ругательств и заклинаний. Народ ретиво расхватал солидные куски колотой соли размером с кирпич и бросился в атаку. Первым залпом вверх взвилось не менее полутораста килограммов соли! Гражданина Бессмертного просто завалило… Пока он выбирался наружу, воодушевленные мужички понарасхватали почти всю первую телегу. В Кощеевых руках замелькали зеленоватые молнии, видимо, он все-таки рассчитывал хоть кого-нибудь покарать. Но еремеевцы дали жару изо всех стволов! Я никогда не слышал, чтобы человек так вопил… С другой стороны, Кощей Бессмертный все же и не совсем человек. А летучий корабль, слегка коснувшись земли, вновь взмыл в небо. Мы, как дураки, остались внизу…

– Не печалься, Никитушка, помощничков-то не распускай, – поспешила утешить Баба Яга. – Чую я, злодей наш опять сюда же вернется… Чей-то у него в управлении заклинило. Не туда пошло, что ли…

– Туда… – ошарашенно выдавил я – прозрение было слишком неожиданным. – Именно туда, бабуля! Где были мои мозги?! Царь же показывал мне действующую модель – маленький кораблик, летающий по комнате. Круг под потолком – и на то же место! Понимаете?

– Нет, но чую – вернется!

– Естественно, вернется! Ведь он сделан по тем же чертежам, что и уменьшенный образец. Значит, будет так же садиться и взлетать, садиться и взлетать, только с большей амплитудой разбега… Граждане, благодарю за помощь и моральную поддержку! Через пару минут он еще раз приземлится, так что не откажите посодействовать в разгрузке и второй телеги!

– О чем речь?! Пособим милиции! Как скажешь, участковый! Дяденька, а можно и я кину?

…Мужчины и женщины, старики и дети наперегонки ломанулись разгружать вторую телегу. Забава становилась всенародной! Когда летучий корабль, сделав положенный разворот, лег на прежний курс – мы ждали его во всеоружии…

– Без приказа – не кидать! – прикрикнул я на самых ретивых.

Привлеченные грохотом и пальбой горожане прибывали со всех сторон, и Колокольная площадь была запружена почти до отказа. Забор у кожевенной лавки попросту рухнул, не выдержав напора толпы. Народ уточнял, где плохие, и требовал свой кусок соли, мстительно покачивая его в мозолистых руках. Кощей Бессмертный сверху уже не ругался, а только выл. В бесплодных попытках подчинить корабль своей воле он попытался грызть борта, лупить мечом по корме, топтать палубу ногами, но толку было – ни на грош! Поняв, что положение безвыходное, злодей начал лихорадочно швыряться в нас булыжниками соли. Ему это давалось ценой нечеловеческой боли, но и в толпе кому-то раскровянило башку.

– Внимание! Приготовиться! Дружно, залпом, огонь!!!

В воздух взвился целый вихрь смертоносной соли. Пока летучий корабль опускался, пока взлетал вновь, лукошкинцы добротно загрузили его почти вровень с бортами. Кощея Бессмертного завалило по самую шляпу, из соляной горы торчала лишь обуглившаяся рука, сжимающая черный меч.

– А ить получается, Никитушка! Глянь, как тяжело вверх ползет… Ровно в туесок девичий вместо ягод подков насовали.

– Точно, – согласился я, – когда он вновь пойдет на посадку, мы загрузим его окончательно. Арест Кощея будет произведен, не смотря ни на что! Так-то, бабуля…

– Охти ж мне… – неожиданно вспомнила Яга, – а царь-то у нас где?!

– Царь? Какой царь? Ах, царь… да вон в тот двор упал, вместе с Митькой.

– Не смешно, участковый, – насупилась бабка. – У Мити головушка дубовая, ежели об землю треснется – яма глубокая будет… А народу царь нужен! И не на голову ушибленный… Пошли-ка стрельцов за государем!

Мне было не до того, но затруднительное положение разрешилось само собой. Из ворот того дома, в чей двор рухнули наши герои, показался весь облепленный соломой мокрый Митька. На шее у него болтался хомут, а в руках извивался большой, замотанный в рогожу сверток. Народ расступился перед ним в почтительном молчании, как перед инвалидом многих войн…

– Митя, где царь?

– Царь? Какой царь? Ах, царь…

– Митька-а-а!!! – возопили мы с Ягой в один голос.

Наш младший сотрудник, наморщив лоб, делал вид, будто старается что-то вспомнить…

– Ох и крепко маковкой стукнулся… – наконец доложил он. – Ногами крышу пробил, а там головой вниз, да по бревну, да в поилку, да об пол, соломкой присыпанный… Вот тока соломка подстеленная и спасла. Спасибо добрым людям, что внизу конюшню поставили. Вот ежели бы кузня была… Да об наковальню лбом, больно же небось?!

– Митя, где Горох?! Говори быстрее, несчастный, корабль уже опускается!

– Горох? – Похоже, он вновь отключился. – Не было там гороху. Овес был, ячмень в мешке вроде, а горохом кто ж лошадей кормит? Все сеном больше…

– Бабуль, покомандуйте гражданами, пока я его задушу! – вежливо попросил я, но Митькина мысль, блуждая по логическим цепочкам умозаключений, все-таки нашла правильное решение:

– А-а… так вы о государе нашем беспокоитесь?! Не извольте волноваться, Никита Иванович, уберег я царя-батюшку… Шеи своей не пожалел, куда помазанник Божий мне всем задом с размаху и хряпнулся!

– Граждане, приготовиться! Всю соль разобрали? Вот и отлично, третьей телеги должно хватить за глаза… Итак, кидаем строго по моей команде! Митя, прости, что перебил, продолжай, пожалуйста.

– Покалечился надежа-государь… – печально объявил Митяй, по-прежнему не выпуская из рук сверток. – Я-то, как на четвереньки вскочил, вижу, мается он в стороночке и стонет так тихохонько… Вроде маму мою зовет, а зачем? Ну, я его споймал, бедного, чую, царь-то наш как есть весь переломанный! Сложил я его поаккуратистей, уж как сумел… не лекарь, не знахарь, академиев в Сорбонне не заканчивал! В рогожку увязал, думаю, бабушка Яга покумекает да и соберет государя-батюшку еще получите прежнего. Вот он, для вас берег…

Яга, до сего момента стоявшая столбом, икнула и кинулась разматывать сверток. Я сбил фуражку на затылок, взмахнул рукой, и народ дал по Кощею очередной залп! Летучий корабль, из последних сил махая крыльями, тяжело грохнулся оземь, сделал несколько грузных попыток оторваться, но не смог… Гора хрустально-сероватой соли высилась в нем так, что борта трещали. Радостные лукошкинцы, словно малые дети, прыгали вокруг, упоенные победой над самым непобедимым злодеем их эпохи! Господи, неужели мы действительно это сделали? Баба Яга подвела ко мне освобожденного Гороха. Царь прихрамывал, тяжело опираясь на плечо бабки, но вид имел грозный и деловой.

– Еремеев! Ко мне! – Я спрыгнул с дрожащих ворот, где, собственно, и руководил всем сражением, хлопнул по плечу подоспевшего Фому и обернулся к государю: – Ну что, пойдемте производить арест?

Кощея извлекли не сразу. Сначала царь собственноручно отключил какой-то неизвестный мне шпенек, и крылья летучего корабля замерли в неподвижности. То, что стрельцы извлекли из-под тяжелых пластов соли, не имело ни малейшего сходства с тем Кощеем, которого я знал. Просто какой-то обугленный скелет в драных лохмотьях, не подающий ни малейшего признака жизни. По совету многоопытной Бабы Яги его с ног до головы заковали цепями и в осиновом гробу отправили в царские темницы. До справедливого решения суда тело должно было находиться там. Хотя, как я понимаю, гражданин Бессмертный вполне мог и симулировать… Но вроде бы завтра отец Кондрат точно должен прибыть в Лукошкино, а при нем Кощей не посмеет даже пикнуть. Мы втроем не спеша направились в родное отделение, Горох увязался было следом, но его вовремя перехватили бдительные бояре. В захвате летучего корабля они демонстративно не участвовали, а вот по окончании всего шума соизволили прибыть, дабы напомнить государю о невозможности ронять царское величие пешей прогулкой с простолюдинами. Фома и его охранная сотня остались на месте преступления, там требовалось навести серьезный порядок и организовать ночную охрану «стратегического объекта». Летучий корабль, несколько потрепанный и поцарапанный, все еще был готов к эксплуатации. Улететь на нем, конечно, невозможно, но желающих просто покататься оказалось не так уж мало. Вроде бы взрослых мужиков приходилось отгонять как шкодливых мальчишек…

Баба Яга отправилась в терем, накрывать на стол, а нас прогнала в баню. Это правильно, в их времена все серьезные дела начинаются и заканчиваются баней. Не самая плохая традиция, скажу вам, а учитывая наше промокшее состояние… Митька опять заботливо взялся за веник, но лично у меня вторично обречь себя на порку не было ни малейшего желания. Парились недолго, я хотел о многом поговорить с Ягой. К нашему возвращению из бани бабка расстаралась, как могла. Особых разносолов, конечно, не было, но для голодного милиционера и подогретые щи с остатками курника казались настоящим пиром. Настойку Яга достала новую, лимонно-медовую, желтовато-янтарного цвета. Выпили молча, ели – тоже, разговорились позднее…