Уши в трубочку - Юрий Никитин

Глава 9

Я пытался извернуться и встать на ноги, но Брюса Ли из меня не получилось, ударился с такой силой, что дыхание вылетело с мокрым всхлипом, как у коровы под ударом молота. Кварг дважды с силой ударил меня ногой по ребрам, меня покатило к самому краю крыши. Когда я пытался встать, он сильнейшим ударом бросил меня к бортику, что уперся сзади под колени. Я закачался, теряя равновесие, замахал руками.

Кварг приблизился, с огромным наслаждением наблюдая за моим лицом. Я все еще махал руками, равновесие начало восстанавливаться, и тогда он легонько ткнул меня пальцем в грудь.

– Ку-ку, – сказал он почти ласково. – Экипаж прощается с вами, счастливого полета!

– Сволочь, – произнес я отчетливо.

Уже падая, я успел зацепиться за край барьера, повис над бездной, а сверху появилось лицо Кварга. В глазах восторг, на морде неслыханное наслаждение.

– Спасибо, – сказал он счастливо, – держись крепче, слышишь?..

Он вытащил складной нож, раскрыл с жутким лязгом. Я торопливо посмотрел вниз, там на дне ущелья по асфальту в две стороны снуют крохотные автомобильчики, а людишек так и вовсе почти не видно, микробы какие-то, а не люди. Наверное, все до единого демократы. Разжимать пальцы расхотелось, а он приблизил лезвие к пальцу, предупредил:

– Будет больно, но ты держись, ладно?.. Не порти мне удовольствие.

– Гад…

Он вдруг задумался.

– Нет, отрезать пальцы – варварство! Это кроваво, но почти не больно. А вот если молотком… Ты держись, держись!

В его руке появился небольшой слесарный молоток, достаточно увесистый, чтобы забивать сотку одним ударом или плющить ногти до толщины папиросной бумаги. Он как угадал мои мысли, сказал торопливо:

– Нет-нет, я не сразу!.. Буду по пальцу легонько до тех пор, пока не разожмешь… Но ты уж, пожалуйста, держись покрепче! Мне кайф, а ты проживешь на несколько минут дольше.

Я чувствовал, как мои пальцы разжимаются, никогда не думал, что мой зад весит столько, и как только висят часами вот так на карнизе, а то еще и дерутся…

Он стукнул молотком по ногтю указательного пальца. В самом деле легонько, но боль пронзила меня до пяток, я ослеп, оглох, а над головой его отвратительный голос:

– Держись, держись!.. Ты же герой, верно?

Он занес молоток для удара, я извернулся, остался висеть на одной руке, а другой ухватил его за кисть и сильно дернул, будто пытался вылезти. Потеряв равновесие, он даже не успел замахать руками, перевалился, как куль, даже не вскрикнул. Я на миг ощутил ослепляющее облегчение, но тут же меня дернуло за ногу, пальцы затрещали под удвоенной тяжестью.

Снизу донесся хриплый голос:

– Сволочь… Что ж, умрем вместе…

Руки трещат от натуги, я ощутил, как жесткие, будто клешни, пальцы впиваются в лодыжки, в голени, ухватились за ременной пояс. Я прохрипел, задыхаясь:

– Не пытайся вылезти… отпущу руки!

– Ладно, – донеслось снизу, – вылезай ты первым.

– Как я вылезу, – огрызнулся я, – с таким грузом?

– Извини, ничем не могу помочь!

Я с усилием попробовал подтянуться, но на уроках физкультуры никогда не блистал, а чтоб с таким грузом, вообще надо быть ниндзюкой, руки дрожат, на глазах растягиваются, как щупальца осьминога, пот заливает глаза. Кварг полез по мне, как по мешку с картошкой, а когда ухватился за карниз, освободив меня от своего веса, я тоже сделал рывок, кое-как подтянулся, мы одновременно перевалились через бортик и упали на крышу.

Некоторое время слышали только хриплое дыхание, свое и друг друга, потом одновременно поднялись, нас шатало, но мы принялись осыпать друг друга ударами. Похоже, я все же перемог, он зашатался под моими ударами, начал отступать.

За его спиной я увидел огражденную небольшим бортиком стеклянную крышу, усилил натиск, а когда его ноги почти уперлись в ограждение, подпрыгнул и нанес сокрушительный удар в челюсть. Нет, в челюсть не получилось, даже в грудь не сумел, да и насчет сокрушительного… но в живот толкнул достаточно, чтобы он отшатнулся, отступить уже некуда, замахал руками.

– Прощай, придурок, – выдохнул я в изнеможении.

В моих глазах он прочел все и, падая на стеклянную крышу, вскрикнул:

– Не-е-е-е-е-ет!

Зазвенело, посыпались блестящие прозрачные обломки. Тяжелое тело понеслось вниз, я нагнулся и посмотрел с великим удовольствием. На следующем этаже он пробил еще одну крышу, тело уменьшалось, зато обломков все больше. Еще этаж, грохот, звон, тело летит вниз, окруженное, как планета тучей астероидов, и все время звучит это «Н-е-е-е-е-е-ет!», красота, век бы слушал, словно Фредди Меркури…

Мозг обожгла беспощадная мысль: а что, если эти стеклянные крыши лишь затормозят падение, а в самом низу он просто шлепнется, слегка повредив мизинчик?

– Да чтоб тебе… – сказал я и ринулся к черной лестнице.

Никогда я еще не бегал с такой скоростью, наматывал виток за витком, вот уже тридцать девятый, тридцать восьмой, тридцать седьмой этаж… но звон все ниже и ниже, догнать не удается, ну да это понятно, я же дал ему фору, а не стоило, но это я сейчас такой умный. Это так и называется: остроумие на чердачной лестнице… тридцать шестой, тридцать пятый…

– Не-е-е-ет!

Идиот, ну что за дурацкий вопль, это все равно что «Это моя машина!» или «Позволь, я позабочусь о тебе…», а то и вообще идиотское «Ты все о’кей?», на что на три четверти искалеченный, ослепший и с отрубленными руками и ногами должен ответить обеззубленным ртом: «Да, все в порядке».

…тридцать четвертый, тридцать третий…

Ну да, возраст Христа, а как же иначе, хотя можно и тридцать три коровы, и тридцать три удовольствия, и тридцать третий подвиг Геракла, судя по голливудской штамповке…

– …е-е-е-ет!

Ни фига себе тянет ноту, в оперные певцы бы, самого Карузо перепел бы, но он настоящее дитя века: кому на фиг нужны оперные, а вот киллерам и почет, и уважение, и заработки, что оперным и не снились.

…тридцать второй, тридцать первый…

Вроде бы удар намного глуше, словно, помимо застекленных рам, просадил задницей или дурной головой еще и перекрытие, да и крик на миг прервался, затем продолжался уже октавой выше. Я ускорил бег, на ходу совершенствуя технику: где прыгал через три ступени, где ухитрялся скакать через перила и оказываться на пролет ниже, здесь очень важна координация, чтобы выигрыш не обернулся потерями, а крик «Не-е-е-е-ет!» все длится, но уже не отдаляется, даже как будто бы слегка приблизился.

…тридцатый… двадцать девятый… двадцать восьмой…

Ну кто так строит, кто так строит, ну на фиг такие небоскребы, у нас же свой путь, чего за Европой гонимся, откуда это дурацкое «догнать и перегнать», одноэтажные домики – самое то, в крайнем случае – двух, даже Екатерина Вторая жила в двухэтажном…