Попадать, так с музыкой! - Михаил Гуткин

Потом майор заставил нас с Васей заучить наизусть пароль и адрес проводника, потому что, как он сказал, сами мы, не зная тропинок, моментально утонем в окружающем базу болоте. На этом беседа про базу закончилась, и Вася отправился к себе в Гродно готовиться, как он сказал, к быстрой и тихой эвакуации. Он договорился с майором, что все наше отделение НКГБ моментально тихо слиняет из города при первой же бомбежке. Сначала присоединятся к штабу 3-й армии, а потом «как фишка ляжет». Я осталась ждать материалов из областей.

216

После восьми часов вечера, наконец, стали поступать данные опросов патрульных групп. Как я и предполагала, реальные результаты несколько отличались от отчетных. В частности, число скрывшихся во время облав диверсантов оказалось процентов на двадцать выше, чем было указано в бумагах. К неожиданным неприятным открытиям следовало отнести то, что три группы диверсантов были одеты в форму сотрудников НКВД — значит и такая форма у немцев есть. Наверное, расчет был на то, что красноармейские патрули не будут останавливать командиров из НКВД, особенно в звании капитана или майора. То, что во главе патрулей оказались реальные сотрудники НКВД, готовые проверить документы хоть у господа бога, явилось для диверсантов полной неожиданностью. Зато два командира РККА оказались задержаны по ошибке — в их командирских удостоверениях не было ржавчины на скрепках, но патрульные упустили из виду, что удостоверения были новенькие, выданные взамен утраченных. Просто там скрепки не успели заржаветь. Этих командиров с извинениями отпустили.

Данные продолжали поступать, но после 22 часов я поняла, что уже не в состоянии все осмысливать. Майор Григорьев при всем своем желании не мог постоянно находиться рядом, так как у него и своих дел хватало, причем дела тоже были срочные. Поэтому, в конце концов, я заявила Валентину Петровичу, что уже не в состоянии делать ничего путного. Он только взглянул на меня и кивнул.

— Слушай, Анюта. Домой тебе ехать не с руки — два часа туда и утром столько же обратно. Поэтому иди ночевать к нам. Детей мы уже отправили на восток, поэтому место для тебя найдется. И Ирина Константиновна тебе обрадуется. Так что не спорь, а иди отдыхать.

А я и не подумала спорить. Шофер довез меня до дома, в котором сейчас проживала семья Григорьевых. Ирина Константинова, предупрежденная майором, угостила меня ужином, который, наверное, был очень вкусным, но я была настолько измучена, что ела чисто механически. Потом еле доплелась до кровати и вырубилась.

Утром я проснулась от шума за стеной. Это в кухне громко умывался Валентин Петрович.

— А, встала, наконец, Анюта! Я запретил Ирочке тебя будить. У тебя сегодня день будет может еще потяжелее вчерашнего.

Я посмотрела на часы. Ой, мамочки! Продрыхла почти до восьми часов.

— Извините, Валентин Петрович. Я явно перебрала со сном. Сегодня компенсирую интенсивной работой.

— В этом, Анюта, я не сомневаюсь. Давай быстрее за стол. На все про все у тебя двадцать минут. Считай, что последние деньки проводишь в комфорте.

Мы быстро позавтракали, после чего Валентин Петрович умотал на работу, а я еще некоторое время приводила себя в порядок. Но полдевятого уже была на месте. Материалов за ночь заметно прибавилось. Это понятно, так как патрулирование теперь ведется круглосуточно. Среди вороха сообщений и ответов на вопросы бросился в глаза отчет, помеченный городом Брестом. Вот это да! Правильно я вспомнила наше кино. В утренних сумерках там из вагонов стоящего в тупике товарного поезда неожиданно, как тараканы из щелей, повылезали диверсанты, одетые, само собой в нашу форму. Общим числом два взвода. Но майор Свиридов сдержал свое обещание. Внимательно посмотрев на дула нацеленных на них пулеметов и автоматов, диверсанты решили не искушать судьбу и сдались без единого выстрела. При этом нам досталась целехонькой рация в комплекте с радистом, который тут же дал сигнал об успешной заброске. Сейчас их уже начали трясти на предмет паролей, явок и заданий. Явно «процесс пошел».

Тут, как раз ко мне в комнату зашел майор Григорьев. Увидев, какую бумагу я сейчас читаю, улыбнулся.

— Мне минут двадцать назад звонил Ваня Свиридов. Просил передать тебе благодарность. Обещал в будущем прислушиваться ко всем твоим советам самым внимательным образом. Ты ведь эти сведения оттуда принесла?

— Так точно, товарищ майор. Там эта ситуация в нескольких кинофильмах была показана. Только в тех фильмах все диверсанты удачно прятались, а тут не вышло.

До обеда я читала и систематизировала поступившие и поступающие материалы, а после обеда вцепилась в майора Григорьева и мы, взяв за основу старую аналитическую записку и учитывая только что полученные результаты, стали составлять подробную инструкцию по выявлению и задержанию диверсантов. Наконец, третий вариант нам показался вполне приемлемым, и майор отдал его в печать. Пока все печаталось, мы успели поужинать. По совету майора я позвонила в штаб округа, доложилась и договорилась, что прилечу завтра утром. Потом я так же договорилась в республиканском НКВД. Перед тем, как снова отправиться в гости к майору я посоветовала дополнительно размножить материалы. Если в этом времени нет ксерокса, то фотоаппараты точно есть. Поэтому для страховки все страницы были аккуратно сфотографированы на пленку высокого разрешения. Валентин Петрович при этом сознался, что никогда не думал о подобном применении фотоаппаратов. То есть он, конечно, знал, что разведчики используют миниатюрные фотоаппараты для фотографирования секретных документов у противника, но то, что свои документы можно таким образом дублировать и архивировать, до него как-то не доходило. А ведь чего-чего, но хорошие фотоаппараты в НКВД есть и с фотопленкой тоже никаких проблем. Так что, не забывая о соблюдении режима секретности, можно очень быстро и просто копировать важные материалы. Да и перевозить фотопленку проще, чем пачку бумаги — сунул в карман и все в порядке.

217

Рано утром я с двумя отпечатанными экземплярами в сопровождении двух бойцов покатила на аэродром. Через час я уже сидела в своей машине, и Леша вез меня сначала к товарищу Цанаве — ведь в первую очередь эти материалы предназначались именно ему. Вручив один экземпляр, я со вторым экземпляром приехала в штаб округа. Тут пора уточнить, что, начиная со вчерашнего дня, штаб уже переместился из Минска в область, в специально подготовленное резервное помещение. Там я вручила второй экземпляр начальнику особого отдела Еремину. Он тут же не просто прочитал, а самым внимательным образом изучил этот документ. Так как замечаний от него не последовало, то я решила, что с этим делом справилась. Значит можно докладывать командующему. Выслушав мой отчет, товарищ Жуков неожиданно заявил.

— Этой работой удовлетворен. Сейчас можете быть свободны до двадцати часов. Советую отдохнуть, так как ночь сегодня у всех нас будет бессонная.

— Спасибо, товарищ генерал армии. Пойду отдыхать, чтобы к вечеру быть в полной боевой готовности.

На самом деле сразу отправиться отдыхать не получилось. Сначала поехала на стрельбище. Настрелялась из всех своих стволов. Заставила стрелять Лешу. Он понемногу делает успехи. Из винтовки и пистолета уверенно попадает в корпус. Уже хорошо, если вспомнить с чего он начинал. С автоматом тоже есть подвижки. Так что скоро у меня будет шофер-стрелок, что всегда неплохо. А при стрельбе из арбалета он вполне может давать мне фору.

После стрельбы я самым тщательным образом вычистила свое оружие, а Леша, под моим присмотром, свое. Вот только после этого я со спокойной душой покатила в общежитие отдыхать. Там перед «дневным сном» еще раз прокрутила в памяти данные по партизанской базе, включая координаты проводника и пароль, после чего, наконец, успокоилась и, повертевшись в кровати минут десять, уснула. Проснулась, как по команде, полседьмого. Снова тщательно проверила все наличное оружие. Подобрала магазины к пистолетам — пачки патронов я хранила в штабе. Немного подумала и решила взять с собой все-таки баульчик вместо чемодана. Потом еще подумала и вместо баула взяла вещмешок. Сложила туда все необходимое и пошла на улицу. Леша меня уже ждал.

Сначала мы заехали в опустевшее здание штаба округа. Там я прошерстила свою каморку. Мы с Лешей распихали все, что смогли, по машине, пытаясь соединить несоединимое: чтобы ничто не мешало и чтобы все было под рукой. Кое-как справившись с этой задачей, мы поехали в реальный штаб. Там тоже было заметно меньше народа, по сравнению с обычными днями. Понятное дело — все командармы и комкоры разъехались по своим армиям и корпусам. Здесь теперь остались только штабные работники и, разумеется, вся служба обеспечения. Жуков о чем-то совещался с Климовских. Порученцев в комнату к командующему пока не приглашали. Поэтому я привычно нашла себе уголок и задремала. Где-то в районе часа ночи проистекло какое-то шевеление: из наркомата обороны пришел грозный приказ о приведении всех частей округа в боевую готовность. Так как реально все и так были готовы, то приказ просто перенаправили во все три армии округа. Теперь мне уже было не до сна. Я просто физически чувствовала, как нарастает напряжение. Хотя внешне все вели себя, как обычно — ходили, негромко переговаривались, писали какие-то бумаги, отсылали и принимали сообщения.