Мир приключений 1974 - Николай Коротеев

Но дежурный уже не слушал его. Он внимательно смотрел на женщину. Она сидела, уронив голову на грудь, руки ее со следами засохшей крови, медленно, однообразными движениями теребили полу легкого габардинового пальто. Похоже было, что она сама не замечала этих движений. Ее шелковая косынка, тоже вся пропитанная кровью, сбилась в сторону.

— А ну помолчи! — прервал он Бориса.

Он вернулся за перегородку и, поглядывая на женщину, снял трубку телефона. Не дай бог, еще умрет в отделении! С этими окровавленными людьми, которых доставляют в отделение, все может случиться. Поэтому он прежде всего связался с ближайшей станцией «скорой помощи».

— Состояние, по всему видно, тяжелое, — говорил он в трубку, — ранение головы… Поскорее, пожалуйста. Нет-нет, пока вроде в сознании…

В комнату из другой двери вошел милиционер, молодой и щеголеватый, и тоже внимательно оглядел парней и пострадавшую. Поздняков положил трубку.

— Сейчас приедет «скорая»! — бодро сказал он. — А вы чего, молодые люди, приуныли? Испугались? Ничего, разберемся! Так где, говорите, это произошло? В Клушином переулке?

— Ага. Там дом большой, в нем арка, длинная, темная, под ней она и лежала. Когда мы прибежали, там уже никого не было, одна она там лежала.

Дежурный опять вышел к женщине.

— Гражданка, вы слышите меня? Говорить можете?

— Могу, — тихо ответила она и медленно подняла голову.

— Что с вами произошло? Кто вас ранил?

— Шофер… В такси я ехала. Молотком ударил… ограбил и уехал.

— Шофер такси?!

— Вещи взял, чемодан… Спасибо вам, спасли вы меня… — Женщина слегка повернулась к ребятам, благодарно улыбнулась. От того, что все ее лицо было в крови, улыбка получилась страшной.

— А номер такси запомнили?

— Нет… — Она покачала головой и перевела дыхание. — В больницу меня, тошнит… и слабость. Плохо мне!

— Отправим в больницу, отправим! Я уже вызвал «скорую помощь». Коля! — Он кивком головы показал милиционеру на графин с водой. — Вы не беспокойтесь, окажут вам помощь, все будет хорошо. Вы в Москве живете?

— Нет, я приезжая, из Магадана.

Милиционер подал воду, женщина прильнула к стакану, осушила его большими глотками. Поздняков опять стал звонить по телефону.

— Алло! Здравствуйте, Нина Степановна, извините, разбудил я вас… Это Поздняков говорит, из отделения. Ну, а кого же еще, конечно, его! Я понимаю, время позднее, но что поделаешь!.. — Он прикрыл трубку ладонью, повернулся к милиционеру: — Машина уже вернулась? Скажи Лукову, я приказал, чтобы быстро за Сергеем Петровичем. Быстренько, понял?

Милиционер вышел.

— Алло! — продолжал он в трубку. — Добрый вечер, Сергей Петрович, то есть ночь уже. Поздняков беспокоит. Да, я сегодня дежурю. Недобрая у нас ночь получилась, срочное дело… Черт те что! Ограбление в нашем районе. Шофер такси пассажирку ограбил, голову молотком пробил…

Таким же неожиданным среди ночи звонком он поднял с постели оперативника Бабина. Тот обещал прибыть немедленно. Затем Поздняков достал из стола чистые листы протокола-заявления и, придав лицу официальное выражение, обратился к женщине:

— Итак, гражданка потерпевшая, ваша фамилия, имя и отчество?

— Укладова Галина Семеновна, — тихо ответила та и, как бы предвидя дальнейшие вопросы, монотонно добавила: — Рождения тысяча девятьсот двадцать шестого года, место рождения город Омск, проживаю…

— Не так быстро, — остановил он ее, не успевая записывать.

Заполнив обязательные графы протокола, он попросил Укладову рассказать обо всем, что с ней произошло. Ребятам он разрешил курить. Те обрадовались, задымили в две трубы и навострили уши, надеясь услышать увлекательную историю с эффектными моментами. И ошиблись. На самом деле все было предельно просто. «Грубая работа, — определил Поздняков, записав рассказ потерпевшей. — Разбой с применением холодного оружия». Но все равно слушать ее было интересно и жутко.

Укладова говорила с видимым усилием, часто останавливалась, чтобы передохнуть, с трудом вспоминала подробности. Ее не торопили. Постепенно из ее отрывочных фраз сложилась довольно цельная картина ночного происшествия.

Она инженер по технике безопасности, работает в Магадане на машиностроительном заводе. Получила отпуск и по путевке поехала отдыхать и лечиться в Гагры. По дороге на юг решила остановиться дня на два в Москве «посмотреть столицу, сделать кое-какие покупки». На Казанском вокзале взяла такси и попросила отвезти в какую-нибудь гостиницу. Москву она не знает и полностью доверилась шоферу. По дороге она рассказала ему, что едет из Магадана на Черное море. Он якобы рассмеялся: «Кто с Магадана — у тех денег мешок!» Затем в каком-то темном переулке остановил машину и, угрожая молотком, велел ей выйти. Она отказалась. Тогда он стал вытаскивать ее силой. Она сопротивлялась, но не кричала, боясь, что он ударит молотком. И все же он ее ударил. Дальнейшего она не помнит. Преступник похитил чемодан с вещами, дамскую сумку с документами и деньгами и золотые часы. Номера такси она не знает, но последняя цифра, кажется, была семеркой. Произошло это все, как она считает, примерно в половине двенадцатого.

Глава вторая

Ночные звонки в квартире следователя Митина хотя раздавались не так уж часто, но Нина Степановна на всякий случай, перед тем как ложиться спать, всегда накрывала телефон подушкой: в соседней комнате спала трехлетняя Маринка.

Сергей Петрович, еще не совсем проснувшийся, одевался при свете крохотной лампочки-ночника. Вечером он засиделся за шахматами со своим другом Владыкиным, спать лег поздно, и поэтому голова сейчас у него была тяжелой. Взбодрить его могла лишь чашка крепкого кофе. Жена это знала, и сразу, как только разбудила мужа и передала ему телефонную трубку, пошла на кухню колдовать с кофейником.

Сергей Петрович после разговора с Поздняковым еще с минуту посидел в постели, питаясь собрать неясные, разбегающиеся мысли, и вдруг почувствовал, как у него стало портиться настроение. В это время в спальню заглянула Нина Степановна.

— Кофе готов, — сказала она.

Сергей Петрович пошарил ногами по коврику, нашел шлепанцы и побрел в ванную.

После холодной воды он окончательно пришел в себя. Только глаза еще продолжало резать от яркого света. Он вытерся махровым полотенцем и недовольно поморщился, увидев в зеркало свое помятое после сна лицо с утиным носом, впалыми щеками и высокими залысинами. Оно показалось ему удручающе унылым. Седеющие волосы на висках топорщились, как у клоуна. Чувствуя, как с каждой минутой настроение все больше портится, он тщательно пригладил щеточкой влажные волосы и подумал, что сейчас, пожалуй, наступил тот самый момент, когда следует прибегнуть к психотерапии.