Красавица и чудовище - Татьяна Тарасова

Моя сестра Галя — уникальный человек. Она жила и живет интересами других людей. На ней держится семья Тарасовых, основа нашего московского дома — Галя. Именно Галя выполняет всю семейную работу: магазины, уборка, готовка, дача, больницы, врачи, друзья. Она всегда в режиме «скорой помощи», на ней не только собственная семья, но еще и семья сына Леши с внучкой Настей, а теперь еще и внуком Гришей. Но прежде всего на Галиных руках — мама. Заодно и Вова, и его ученики, когда они приезжают в Москву играть концерты и носятся по ней с такой же скоростью, как и их учитель, а Галке приходится за ними поспевать. К тому же приезжают они по нескольку раз в год. У нас по традиции и живут, а квартира, в общем-то, маленькая, не приспособленная для общежития, но они все равно в ней размещаются. В некотором роде получается филиал, московское общежитие ганноверской «хохшулле». Они музыканты, следовательно, большей частью не приспособленные к тому, чтобы готовить обеды. Но всегда стараниями Гали накормлены и напоены. А это незаметная, но на самом деле огромная работа — пойти, принести, купить, приготовить, убрать, вымыть. Галя не только все это делает, но еще и ездит иногда на несколько дней с ними и с Володей на гастроли. Чаще всего в Петербург, который обожает. Ездит Галя и на папину «Золотую шайбу», ее туда обязательно приглашают — она член правления. Проработав всю жизнь до папиной болезни в школе учительницей русского языка и литературы, будучи всегда классным руководителем, она таскалась со своими учениками каждые каникулы по литературным местам — от Ясной Поляны до Михайловского, — Галя всегда стояла за честность и справедливость, она понятия не имеет, что есть «какие-то структуры», которые детям могут не давать, а, наоборот, отнимать.

Галя — совершеннейшая подвижница. Я спокойно могу работать хоть в Америке, хоть в Австралии, зная, что в Москве есть Галя. Галя не только моя старшая сестра, она еще и человек, который всегда меня понимает, единственная, которая всегда меня пожалеет. У меня же такой вид, что всем кажется, что не то что приласкать, пожалеть нельзя — обидишь, а я довольно неуверенный в себе человек и часто испытываю большие страхи, тяжело переживаю порой самые обычные события. Галя всегда рядом, когда мне трудно; я боюсь при ней заплакать, потому что, если я плачу, это всегда конец света. А жизнь так складывается, что иногда не то что заплачешь — завоешь. Я боюсь таким состоянием ее волновать, знаю, что и без моих жалоб она меня понимает, знает, как свою, мою душу, мое нутро, сделает все, что может, чтобы мне стало хорошо… и поцелует меня, как бабушка, в плечико. Галя необыкновенный человек, живущий множеством интересов, очень образованна. По-настоящему интеллигентна.

Если нужна помощь, идут к Гале, знают ее доброту. Она любого может успокоить, любого может подлечить. Помогать старикам — нелегкая миссия, дай бог Гале сил и здоровья, которого у нее не так-то много.

В нашем дворе[2] живет и Галин сын Леша — единственный внук и племянник в нашей семье. Мы все его обожаем, балуем и без конца учим уму-разуму. Отец Алешку очень любил и в отличии от нас осуществлял его трудовое воспитание не на словах, а на деле, прежде всего на даче. Похоже, что ради внука папа собрал во дворе детскую команду, стал тренером-общественником. Заливал с мальчишками лед, гонял их на зарядку. Лешка вместе со всеми учился выносливости и коллективизму. Но спортсменом Леха не стал, его способности в ином. Он закончил Институт иностранных языков, переводчик, блестяще знает итальянский и английский.

Когда Галя увезла на «скорой» отца с заражением крови и инсультом, Лешка примчался в больницу, чтобы проводить деда до реанимации. Увидев внука, папа обрадовался и вдруг смог выдохнуть: «Леха!» Это было последнее слово, сказанное отцом.

Галя для меня — свет в окошке, на который идешь в ночи.

Мама наша — ангел. Мама, Вова, Галя и Иля — четверо, ради кого я вообще, наверное, существую. Мама наша должна держаться, — ей уже за восемьдесят, потому что я не представляю своей жизни без нее. Это такое счастье, что мама есть. Она прожила с папой длинную и интересную жизнь, и очень тяжелую, потому что с талантливым человеком всегда тяжело жить. У мамы очень сильный характер, а сейчас пришла мудрость пожилого человека. И хотя все мои подруги зовут ее по имени-отчеству, Нина Григорьевна, но относятся как к своей маме. После ухода отца мама сильно переболела, ей крепко досталось. Мы все сходили с ума, такой выпал для нее тяжелый год. Но она из болезней выбралась, она на ногах, она красавица, ее опять можно наряжать в розовое и голубое — любимые ее цвета. Когда она идет по нашему двору, ей все улыбаются. Какая-то необыкновенная красивая старость. Мамино лицо с каждым годом становится все светлее и светлее, мне кажется, ее вообще в ранг святых полагается записать, потому что ни одного поганого и подлого дела в своей жизни моя мама не сделала. Все жены хоккеистов, еще из того, советского женсовета, до сих пор ей звонят, а многие и приезжают. Она вместе с ними переживает их семейные проблемы.

Мама с трудом перенесла смерть отца, с которым прожила пятьдесят пять лет. Она всегда была строгой с нами, всегда сохраняла в доме культ отца, но теперь она живет нашими интересами — моими, Галиными, Алешкиными, Володиными, интересами наших друзей. Она рада, когда ей кажется, что не так тяжело мне досталась победа. Но в глубине души она знает, она же жена Тарасова, что победы легко доставаться не могут. Она волнуется за мою нервную систему, за мой вес, за мой сон. Хочет, чтобы ученики попадались покладистее, а такого у меня не бывает.

Мне всегда казалось, что у мамы характер сильнее папиного. Папа был занят одним делом, а мама занималась всеми остальными: и с нами, и работой, и папой. Именно она была стержнем в семье. Отец в последние годы говорил: «Как же я, девчонки, люблю, когда вы рядом». Он лежал, читал, а мы за стеной болтали с мамой, наряжали ее или что-то ей рассказывали… «Как я люблю, когда вы в соседней комнате воркуете». Друзьям признавался: «Это счастье — иметь такую семью».

Этим счастьем он был обязан только одному человеку — маме.

Мама обожает Володю, не пропускает в Москве ни одного его концерта, они дружны с Илей. Обе они мне докладывают о всех событиях в семье, а я решаю, что делать. В какой-то момент незаметно ответственность перешла с мамы на меня. Это случилось не сразу, но в один прекрасный день обе мамы спросили у меня, что делать. Я больше кручусь в мире, может быть, понимаю его как-то по-другому. Они не видят в нем зла — неисправимые оптимистки. Я с детства росла самостоятельная, я всегда принимала решения сама, я же рано начала работать тренером. А когда тебе девятнадцать, и ты уже отвечаешь за чужие судьбы, то должна вдвойне ответственно подходить к своему делу, ибо родители доверили тебе своих детей. Наверное, поэтому я быстро повзрослела. Я всегда сама знала, как мне поступить.