Память льда. Том 2 - Стивен Эриксон

Осознав происходящее, она начала действовать. Чуть шевельнула правой рукой.

Этого хватило, чтобы разорвать плоть урдомов.

Паннионцы повалились все как один.

Но непоправимое уже случилось.

На ногах остались всего двое «мостожогов», и оба были ранены.

Зависть смотрела, как они проверяли павших товарищей и наконец вытащили на открытое пространство одного. Лишь один из павших ещё дышал.

Топот тяжёлых сапог раздался в коридоре — всё ближе и ближе.

Госпожа Зависть нахмурилась и вновь подняла руку…

— Стой! — завопила Хватка. — Это же Молоток! Штырь! Сюда, ублюдки!

Вслед за первой парой — видимо, Молотком и Штырём — в комнату ввалились ещё двое солдат в форме «Мостожогов». Все были жестоко изранены, особенно баргаст — доспехи разорваны в клочья, всё тело — смесь из порезов и колотых ран. Прямо у неё на глазах воин зашатался, упал на колени, оскалил зубы в ухмылке…

И умер.

— Молоток!

Здоровяк, который вошёл первым, резко развернулся и пошатнулся от этого движения — госпожа Зависть отметила сквозную рану под правым плечом. Солдат заковылял назад, к баргасту.

— Боюсь, для него уже слишком поздно, — сказала госпожа Зависть. — А ты, целитель, — Молоток, — ты исчерпал свой Путь, и сам это прекрасно знаешь. Соберитесь вокруг меня, и я помогу. Что до тебя, Хватка, более честный ответ на мой вопрос мог бы предотвратить это ужасное происшествие.

Вытирая кровь с глаз, Хватка только молча смотрела на неё.

— Ах, да что там, — вздохнула госпожа Зависть, — наверное, к лучшему, что ты не помнишь этой колкости. Подходите же, все вы… ой!

Она вдруг покачнулась, сверху обрушилась магия — Куральд Галейн — чародейство сокрушительной силы.

— Вниз по лестнице! — закричала она. — Нужно отсюда выбраться! Живо!

Четверо выживших «мостожогов» подхватили пятого, раненого, и последовали за госпожой Завистью.

Осколки кости ударились о стену. Тлен, шатаясь, отступил, врезался в камень, меч выпал у него из рук, застучал по плитам.

Мок поднял оба клинка…

…и отлетел в сторону, завертелся в воздухе так, что мечи выпали у него из рук, ударился о стену, а затем сполз и замер среди груды изрубленных досок и погнутого металла.

Тлен поднял голову.

Огромная чёрная пантера — губы приподняты в беззвучном рычании — медленно двинулась к бесчувственному сегулеху.

— Нет, сестра.

Одиночница помедлила, затем покосилась на т’лан имасса.

— Нет. Оставь его.

Пантера повернулась к нему, превратилась.

Однако ярость продолжала светиться в глазах Килавы, когда она шагнула к Тлену.

— Ты потерпел поражение! Ты! Первый Меч!

Тлен медленно нагнулся, чтобы подобрать свой иззубренный меч.

— Да.

— Он же смертный!

— Катись в Бездну, Килава. — Тлен выпрямился, кости спины хрустнули о камень стены, на которую т’лан имасс продолжал опираться.

— Давай я убью его. Сейчас же. Тогда у тебя вновь не будет достойного соперника.

— Ах, сестра, — вздохнул Тлен. — Неужели ты не понимаешь? Наше время прошло. Мы должны уступить своё место в этом мире другим. Мок — человек, которого ты так небрежно ударила в спину — он ведь Третий. Второй и Первый превосходят его в умении владеть мечами. Ты понимаешь меня, Килава? Оставь его… оставь всех их.

Он начал поворачиваться, но замер, увидев Тока Младшего.

Тело, пронзённое деревянной перекладиной, не шевелилось.

— Древний бог-волк освободился, — сказала Килава, проследив его взгляд. — Ты его не слышишь?

— Нет. Не слышу.

— Вой наполнил другой мир, звук рождения. Мир… который сотворила Призывательница. А вот жизнь ему сейчас даёт нечто другое, нечто совсем другое.

Шорох у двери.

Оба повернули головы.

В арке стояла ещё одна женщина из т’лан имассов. Тело пробито тремя мечами, на клыках — коронки из меди.

— Где она?

Тлен склонил голову.

— Кого ты ищешь?

— Ты — Онос Т’лэнн. — Она перевела взгляд на Килаву. — А ты — его сестра, Отрекшаяся…

Губы Килавы изогнулись в вызывающей усмешке.

— Ею и остаюсь.

— Онос Т’лэнн, Первый Меч, где Призывательница?

— Я не знаю. Кто ты?

— Ланас Тог. Я должна найти Призывательницу.

Тлен оттолкнулся от стены.

— Тогда мы будем искать её вместе, Ланас Тог.

— Глупцы! — Килава сплюнула.

Позади Ланас Тог послышался перестук когтей по камню — она резко обернулась, затем посторонилась.

Хромая, Баальджагг вошла в зал. Волчица не смотрела ни на кого, кроме Тока Младшего. Приблизилась к телу и заскулила.

— Он освободился, — сказал Баальджагг Тлен. — Твой супруг.

— Она не глухая, слышит вой, — пробормотала Килава. — Тогг перешёл на Путь Телланн, а затем… дальше. Брат, выбери этот путь, раз уж ты упорствуешь в том, чтобы найти Призывательницу. Они сходятся — все как один.

— Идём с нами.

Килава отвернулась.

— Нет.

— Сестра. Идём с нами.

Килава крутанулась на месте, лицо её потемнело.

— Нет! Я пришла за Провидцем. Ты меня понимаешь? Я пришла…

Взгляд Тлена упал на изломанный труп Тока.

— За искуплением. Да. Я понимаю. Что ж, найди его.

— И найду! Теперь, когда я тебя спасла, могу делать всё, что захочу.

Тлен кивнул.

— А когда закончишь, сестра, разыщи меня вновь.

— И зачем это мне?

— Килава. Родная моя кровь. Разыщи меня.

Долгое время она молчала, затем коротко кивнула.

Ланас Тог подошла к Тлену.

— Веди меня, Первый Меч.

Оба т’лан имасса рассыпались в пыль, затем и пыль пропала.

Килава осталась в зале одна.

Если не считать бесчувственного сегулеха.

И волчицы-ай, которая лежала рядом с трупом.

Килава помедлила, сделала шаг к неподвижному телу Мока, затем вздохнула, развернулась и подошла к Баальджагг.

— Ты скорбишь об этом смертном, — прошептала она, положив руку на опущенную голову зверя. — Ради него откладываешь то, чего так жаждешь — воссоединение с потерянным супругом. Этот человек был достоин подобной преданности? Нет, не спеши с ответом — он и так ясно виден в твоих глазах… Тогда я скажу тебе кое-что, Баальджагг, то, чего ты явно не осознаёшь. Душа этого смертного — она скачет на духе Тогга — и твой супруг доставит её, но не к вратам Худа. Иди же, иди по следу. Смотри, я открою для тебя Путь.

Килава выпрямилась, взмахнула руками.

Распахнулся Путь Телланн. Пыльный воздух в зале всколыхнулся. Сладковатый запах влажной тундры, едких мхов и мягких лишайников потёк внутрь лёгким, тёплым ветерком.

Волчица прыгнула в портал.

Килава закрыла его за зверем.

И вышла вон из комнаты.

В следующий миг из тени выступила Дымка. Она подошла туда, где среди изломанного дерева и металла лежал Мок, посмотрела на бесчувственное тело. Ох, какая маска. Такое искушение…

Переполошенные крики из коридора позади, солдаты явно кинулись во все стороны, затем послышались изощрённые проклятия.

— …растреклятая пантера!

— Килава, — ответила госпожа Зависть. — Я уже с ней встречалась прежде. Действительно, очень грубо, — так неуважительно нас всех растолкала.

Дымка обернулась навстречу отряду.

Госпожа Зависть остановилась, взгляд затуманенных глаз метнулся к Моку, затем к Току Младшему.

— О, милый мой юноша… — тихо проговорила она, — лучше бы ты оставался с нами.

Хватка. Молоток. Штырь. Мураш. Перл.

Дымка закрыла глаза.

— Что ж, выходит, тем дело и окончилось, — проговорила госпожа Зависть. — Мы возвращаемся на крышу цитадели. Быстро, пока Килава не лишит меня сладкой мести Провидцу.

— Ты можешь возвращаться на крышу, — прорычала Хватка. — Мы уходим.

«Уходим», ох, любовь моя…

Госпожа Зависть скрестила на груди руки.

— Я из сил выбиваюсь, чтобы вас исцелить, неблагодарные солдафоны, и вот так вы мне отвечаете? Мне нужна компания!

Молоток и Штырь подошли, чтобы снять с перекладины тело Тока.

Хватка устало прислонилась к стене, покрасневшими глазами разглядывая госпожу Зависть.

— За исцеление — спасибо, — пробормотала она. — Но нам надо вернуться к Войску Однорукого.

— А если там ещё рыскают паннионские солдаты?

— Тогда мы присоединимся к убитым братьям и сёстрам. Что с того?

— О-о-о, все вы одинаковые!

В вихре белых одежд госпожа Зависть развернулась и стрелой вылетела из зала.

Дымка подошла ближе к Хватке и тихо сказала:

— Вроде свежим воздухом тянет… из-за той двери.

Лейтенант кивнула.

— Веди.

Перекошенное набок, окутанное чёрным туманом, Семя Луны подплывало всё ближе к парапету цитадели. Расколотый базальт выл, будто живое существо.