Хроники Равалона - Юрий Пашковский

— Потому что вы не можете пытаться вернуть Ожерелье Керашата! — Латиэлл сиэ Ниорэ, Верховный Сеятель Западно-Южной Ветви Дерева Жизни и прочая, вскочил и обвиняющее ткнул в Уолта пальцем: — Потому что то оружие, которым мы, карлу, вернем себе власть над Материнским Лесом и разобьем Роланские королевства и Черную империю, и есть Рубиновое Ожерелье Керашата! Сила, перед которой содрогнется мир! Да, Ожерелье Керашата — у нас, у карлу, тут, в Диренуриане! И все ваши слова — ложь!

«Твою же мать… Вот говнистое говно…» Значит, даже так. Значит, настолько все хреново. Значит, Понтей вот такая сволочь. Вряд ли вот этот фанатик собственной расы врет. Такие не врут, нет, такие любят говорить правду, упиваясь возможностью безбоязненно делиться подобной откровенностью… Значит, Ожерелье Керашата сейчас у карлу. Лучше бы у них Посох Корнелия был…

А что же тогда Уолт и остальные пытались вернуть?

— Хотя, Магистр, вы, возможно, и не знали о действительной подоплеке происходящего. — Латиэлл успокоился, и его голос стал вкрадчивым. — Но давайте сначала проверим вас.

Он взмахнул рукой, начертив такой замысловатый Жест, что вздумай повторить его Уолт, кисть бы у него скорее всего сломалась. Стол подсветился октарином, и на нем появились вещи мага и его спутников. То есть пояс Уолта с оставшимися свитками, Убийца Троллоков в ножнах, бутерброд с чесноком (гм, а этот откуда? Мешок-то потерялся во время предрассветной схватки… неужели Фетис стащил?) и сумка Понтея. Гм, получается, что у Вадлара, кроме одежды, с собой ничего и не было? Странно, где же он все-таки прячет свой Клинок Ночи, ведь Понтей ясно дал понять, что у каждого упыря в их отряде есть Клинок… Так, об этом потом подумать можно. Другое дело — зачем Латиэлл выложил вещи перед ним. И даже не боится, что Уолт попробует воспользоваться магией, скотина, ведь знает, что боевой маг без дополнительных Заклинаний в ауре что лимон выжатый.

— Я хотел бы, чтобы вы объяснили, что за предметы находятся перед вами. — Верховный Сеятель провел руками над столом. — Вот что это?

Уолт посмотрел на него как на дебила. Да пошел он! Магу вконец перестало нравиться происходящее.

— Бутерброд. Еда такая у людей. Попробуйте, уверен, вам придется по вкусу.

— А что это?

— Магический меч. Могу продать за недорого.

— Это?

— Свитки. Магические. Могу показать, как действуют.

Подайте, будьте любезны, Свиток Мгновенного Перемещения.

— А что это?

Уолт проглотил очередную едкость. И действительно, а что это?

Длинное крупное деревянное ложе, как у осадных арбалетов, приклад, как у аристократического спортивного арбалета, стремя, как у лебедочных тагборских арбалетов. На этом сходство с арбалетом заканчивалось. Нет лебедки, крюка, блока, спускового ореха, стального лука, а на месте желоба для болта расположены шесть крепко соединенных продолговатых трубок, расширяющихся на концах в районе стремени. На других концах эти трубки входили в выходящее из ложа толстое, запаянное со стороны приклада кольцо, наверху которого пристроился колесцовый замок, знакомый Уолту по кафедре алхимии. Ага, а тот четырехгранный стержень на боку колеса, видимо, заводится ключом. Значит, вместо спускового рычага спусковым механизмом служит тот крючок в скобе под ложей. Интересно, интересно, и что же должен поджигать колесцовый замок? Это явно метательное оружие, но что оно мечет?

— Повторяю вопрос: что это?

— Какая-то хрень, — честно ответил Уолт. — Не имею ни малейшего представления, что это. Наверное, оружие.

— Как оно действует? И чем стреляет?

— Не знаю.

— Как вы собирались похитить Ожерелье Керашата?!! — внезапно заорал Латиэлл, нависнув над Уолтом. — И что еще вы собирались делать?!! Отвечай быстро, не задумываясь!!!

— Балкон, — ляпнул Уолт. Карлу опешил.

— Балкон? — на всякий случай переспросил он.

— Балкон, — подтвердил Уолт. — Ну вы же сами просили не задумываться…

И его впечатало в потолок. Без всяких там Жестов, Слов или Концентраций. Без всяких там колебаний Полей Сил и Обращения к Мощи. Грубый поток чистой Силы, такой чистой, что она даже не сверкнула ни одним из основных магических цветов, подхватил Уолта и подбросил вверх. «О-о-о-о, это убоговски больно, вот ведь сволочь…»

Потом поток исчез, и не успел Ракура этому порадоваться, как грохнулся об пол.

— Кажется, вы не понимаете своего положения, Магистр. — Латиэлл присел рядом на корточки, приподнял лицо Уолта. При падении маг расшиб лоб и набил шишку. — Я пока что говорю с вами вежливо. Другие Верховные Сеятели хотели сразу же вас убить, но я им объяснил, каким чудесным поводом для обвинения Роланских королевств в шпионаже вы будете. Вы живы до сих пор только благодаря мне.

— С… сука… тебе ведь не нужна моя правда… даже если я сказал правду… ты уже все решил…

— Ай-а-ай! Как грубо. Маг не должен так говорить с магом. Особенно вышестоящим по рангу, вплотную приблизившемуся к Третьему Состоянию Заклинательного Баланса. — Латиэлл щелкнул пальцами и…

Уолт снова оказался за столом, с его лицом было все в порядке, а Главный Страж Диренуриана сидел напротив.

— Магистр, я не верю ни одному вашему слову. Даже если вы сами в них верите. Вы можете думать, что все действительно так, что вас наняли упыри вернуть Ожерелье Керашата у похитителей. Но на самом деле вы закодированы Иллюзией.

— Чего?!

— Я объясню. На ваше истинное сознание наложено Заклинание, а ваша нынешняя личность — обман. Он продлится до того момента, как вы приблизитесь к Ожерелью Керашата. Думаю, первые два лазутчика и есть главные в вашей команде, а вы как личность — просто функция. На самом деле вы нечто другое.

— Бред, — насторожился Уолт. Не хватало, чтобы он…

— Тогда объясните мне, Магистр, аспирант кафедры боевой магии второго года обучения, как вы не заметили это?

Латиэлл провел рукой над громоздкой конструкцией, вытащенной из сумки Понтея (кстати, а как она туда поместилась? Свернутые пространства?), и Уолт потерял дар речи.

Потому что вокруг «арбалета» расцвел во всем спектре магических излучений Куб Тетатрона.22 Он неторопливо крутился вокруг «арбалета», а внутри него выделялись более ярким мерцанием одна задругой составляющие его геометрические структуры: тетраэдр перетек в октаэдр, октаэдр превратился в куб, сменившийся в свою очередь додекаэдром, тут же уступившим место икосаэдру, который снова стал тетраэдром. Вокруг же самого Куба, поперек своей оси, кружились навстречу друг другу два круга с бегущими по краям рядами Рун. Когда круги пересекались и руны накладывались друг на друга, в Кубе начинал мерцать звездный тетраэдрон и возникал огромный октариновый Топос, накрывавший всю комнату. Топосам Латиэлла до этого Мега-Топоса было далеко.