Обзор Ветхого завета - Уильям Ла Сор

Согласно одному преданию, Захария был "уже преклонного возраста", когда он возвратился из Вавилонии, а умер он в "древнем возрасте"[935] и был похоронен рядом с Аггеем. Однако, если евр. па'аг принять за указание возрастав он был «юношей» (Зах.2.4 [МТ 9]). Поэтому некоторые исследователи считают, что он еще пророчествовал в 470 г. в возрасте семидесяти или восьмидесяти лет. Слова Христа (Мф.23.35; ср. ЛК. 11.51) иногда понимаются как указание на мученичество Захарии, однако более вероятно, что данным утверждением Он ставит в один ряд рассказы из Кн. Бытия и Паралипоменон (первой и последней книг еврейского канона), так что здесь указывается на Захарию из 2 Пар-24.22.

Пророчество. Книга четко разделяется на две части независимо от проблемы авторства (см. ниже). Гл. 1–8 являются датированными пророчествами, в основном, в форме видений. Гл.9-14 не содержат датированных пророчеств или "ночных видений" и написаны существенно отличающимся стилем. О первых восьми главах В.Нейл писал: "Существуют все основания полагать, что, в основном, это подлинные слова пророка, возможно, расположенные в их нынешнем порядке самим пророком, однако более вероятно, что они были собраны и отредактированы вскоре после его смерти".[936]

Гл. 1–8 можно проанализировать следующим образом:

Призыв к покаянию (1.1–6) Ночные видения (1.8–6.8)

Четыре всадника; обещание восстановления (ст. 8-17)

Четыре рога, четыре рабочих; суд над народами (ст. 18–21 [МТ 2.1–4])

Человек с землемерной вервью; восстановление Иерусалима (2.1-13 [МТ 5-17])

Иисус и сатана; обещание "Раба Моего, ОТРАСЛИ" (гл. З)

Золотой светильник и две маслины; "Духом Моим" (гл.4)

Летящий свиток; проклятие всей земли (5.1–4)

Женщина посреди ефы; Нечестие (ст.5-11)

Четыре колесницы и их кони; дозор земли (гл.6)

Истинная причина постов (7.1-14)

Результат обещания Яхве: мир, процветание для всех (8.1-23)

Общая структура, начинающаяся с призыва к покаянию и заканчивающаяся исполнением Божественных обещаний, уже знакома. Однако ночные видения вводят в пророчество новый элемент (см. ниже).

Гл. 9-14 естественно разделяются на две части (ср.9.1; 12.1; обратите внимание на заглавие "пророческое слово" [евр. massa'})-.

События, приведшие к концу времен (гл.9-11)

Яхве — Бог враждебных городов (9.1–8)

Пришествие Царя Сиона (ст.9-17)

Сбор народа, не имеющего пастыря, в земле (гл. 10–11)

События конца времен (гл. 12–14)

Осада Иерусалима (12.1–3)

Яхве поддерживает Иудею и уничтожает враждебные народы (ст. 4–9)

Яхве изливает благодать на Свой народ (ст. 10–14)

Открытие очищающего источника (13.1–6)

Отвержение пастыря (ст. 7–9)

Описания дня Господнего (гл. 14)

Этот раздел представляет огромную сложность как в анализе структуры, так и в толковании его частей. Это можно увидеть в разнообразии критических теорий, касающихся композиции этих глав, и в огромном количестве различий в толковании, даже среди тех, кто по существу разделяют одинаковые взгляды на композицию.

Светильник на треножнике, подобный тому, который Захария видел в своем пятом видении об окончании храма Зоровавелем (4. 1-14); Мегиддо.

Проблемы авторства. Нейл писал:

"Вторая часть Книги Захарии представляет обширные и, частично, не поддающиеся решению, проблемы, касающиеся авторства, даты и толкования. Хотя невозможно безоговорочно установить, сколько же авторов у гл.9-14 — один, два, три или множество, почти общепризнанно, что, как с лингвистической и стилистической точки зрения, так и по богословским идеям и историческому фону автором этих глав не может быть пророк Захария".[937]

Т. Геншо высказывается за разделение двух частей,[938] а О. Эйсфельдт считает, что они принадлежат разным авторам из различных периодов[939] Г.Л. Арчер, который придерживается единства авторства, тем не менее приводит доводы против принадлежности всех деталей одному автору[940] как поступает Р.К. Гаррисон".[941] Эти доводы заслуживают тщательного рассмотрения. Дж. С. Райт пишет: "Невозможно доказать единство Книги, однако не следует слишком быстро отказываться от этой мысли".[942] Доводы в пользу разделения Книги делятся на три группы:

(1) Гл.9-14 были написаны перед пленением. Эта теория могла возникнуть потому, что в Мф.27.9-10, Зах. 11.12–13 приводятся как пророчества, принадлежащие Иеремии. Упоминание о Ефреме, об Ассирии и Египте как основных врагах, об арамейских городах-государствах и филистимских городах, — все наводит на мысль о дате до плена. Однако свидетельства не однообразны: часть из них датируется периодом до покорения Тиглатпаласаром арамейских государств и некоторых частей Израиля, часть предполагает дату накануне падения Самарии, а часть указывает лишь на Иудею и, по-видимому, опирается на смерть Иосии. В результате мнения раздели лись — некоторые ученые датируют гл.9–1 1 и 13.7–9 ранее 721 г.,[943] а остаток гл. 12–14 — ранее 586 г. Хотя Б.Отцен относит гл.9-10 к дате до пленения,[944] эта теория не пользу ется в настоящее время широкой поддержкой.[945]

Гл.9-14 были написаны после Захарии. Некоторые ученые приписывают эти главы одному автору, однако этот взгляд также раздроблен. Эйсфельдт предпочитает "год 332, если только здесь усмотреть намек на вал (ст. З), насыпанный возле Тира, а 104 нее, на тот период года, когда Александр готовился к осаде Тира".[946] К. Марти и Э. Зеллин отождествляют трех пастырей в 11.8 с "Лисием, Иасоном и Менелаем" или "Снмоном, Менелаем и Лисием", датируя, таким образом, пророчества маккавейскими временами (ок. 160 г.). Далее, 11.4–7 рассматриваются как отражающие события Маккавейской войны; человек, убитый в 12.10–14, является Онией III (убитым в 170 г.; Зеллин) или Симоном (134; Б. Дум).[947]

Гл.9-14 написаны двумя или более авторами, но не одним "Второ-Захарией".

Р.С.Дентан датирует 9.1-12 осадой Тира Александром (332); ст. 13–17 — периодом Диадохов или власти Птоломеев; ст. 10.3-12 — периодом, когда Палестиной владели Птоломеи.[948] Он отрицает маккавейскую дату, основываясь на упоминании "Книги Двенадцати" в Апокрифической Книге Премудрости Иисуса, сына Сирахова (49.12; ок. 190 г.): "Вряд ли возможно, чтобы были сделаны какие-либо значительные добавления в это собрание после того, как Книга получила то, что, очевидно, является каноническим статусом.[949]

ГЛ. Эллисон[950] предполагает наличие в конце Книги Двенадцати (Зах.9.1; 12.1; Мал. 1.1) трех анонимных пророчеств, каждое из которых начинается словами massa cfbaryhwh ("Пророческое слово Яхве"). Первые два со временем были присоединены к Книге Захарии, а третье стало книгой Малахии.[951] Эта теория оригинальна, однако в ней имеются, по крайней мере, две сложности. А. Бентцен ранее указывал, что автор Книги Малахии, "человек, характерно отличающийся от "Второ-Захарии".[952] Поэтому, приписать все три пророчества одному автору достаточно сложно. Второе возражение сродни первому: установившаяся традиция, встречающаяся уже в Книге Иисуса, сына Сирахова, говорит о двенадцати, а не тринадцати или четырнадцати пророках. Не существует никаких свидетельств, что эти три пророчества когда-либо существовали самостоятельно, за исключением книги Малахии.[953]

Среди различных теорий, защищающих единство авторства,[954] Арчер придерживается даты между 480 и 470 гг., объясняя разницу в стиле тремя или четырьмя десятилетиями, которые разделяли две части пророчества. Особенно силен его аргумент о том, что язык всей Книги гораздо ближе к языку Кн. Аггея и Малахии, чем лексике кумранских писаний второго века и удивительно свободен от арамейских заимствований.[955] С. Буллоу считает, что "видения или сны первой части, со всеми их надеждами на новую эру, — произведения молодого человека (около тридцати лет), написанные в 520–518 гг., в то время как грозные пророчества второй части, отодвигающие надежду на отдаленное будущее, принадлежат более старому человеку (около семидесяти лет) и написаны, когда будущее Персидской империи не было уже таким безоблачным". Он объясняет разницу в стиле и подходе между двумя частями различным возрастом автора и изменениями политической обстановки.[956]

Положительным во всех этих ученых трудах является лишь то, что они показали всю сложность позиции единого авторства. Попытки решить проблему не имеют ясно определенного направления и часто противоречат друг другу. Некоторые из них просто абсурдны.[957] Б.С. Чайлдз замечает: "Представляется, что критическая позиция совершила полный круг и вернулась к рассмотрению тех же вопросов, которые вызывали горячие споры в 1881 г".[958]