"Фантастика 2023-195. Книги 1-17 (СИ) - Горелик Елена Валериевна

— И вы пошли в армию, чтобы защитить леди? — с мрачным недоверием спросил Эйнар, чувствуя себя и вправду болваном.

— Я пошел в армию, чтобы служить своему королю и стране, — огрызнулся некромант. — Но ради Ло я устроился именно в ее полк. Притом… вы представляете, что было бы, узнай кто-то… о моих вкусах? Это Дорвенант, капитан, здесь одного подозрения в подобном достаточно для дуэли насмерть. А мне вдобавок так повезло с внешностью. Конечно, мало кто станет задирать некроманта, но достаточно грязного слуха или глупой шутки… Не убивать же какого-нибудь идиота за случайно угаданную правду? Пусть лучше думают, что Бастельеро не шляется по борделям с остальными офицерами, потому что у него ревнивая подруга-магичка.

Он перевел дыхание и продолжил, торопливо и отчаянно, словно даже рад был выговориться:

— Я подписал контракт и попал в третий рейтарский в день ее первого боя. Она спустила на отряд вольфгардцев «огненный ветер», а потом в лагере напилась, как только может напиться перепуганная девчонка. Эти сволочи уже почти начали ее делить! Знаете, чего мне стоило не глянуть ни на кого из них, как я умею? Мои проклятия даже доказать невозможно. Но я просто забрал ее в палатку, и каждый человек в этом барготовом полку поверил, что мы любовники. И уж тем более они поверили, что я прокляну любого, кто посягнет на мою женщину. Три года, капитан! Никто не прикрывает боевиков лучше, чем некроманты, мы идеальны в защите, как они — в нападении, и у Ло была лучшая защита в армии Дорвенанта, потому что лучше меня нет. Я оставил ее на три дня по прямому приказу полковника! На несчастные три дня и под защитой двух опытных боевых магов. Но этого хватило, чтобы она едва не погибла… Так что к Барготу вашу ревность. Она три года засыпала у меня на плече, чтобы не проснуться от кошмаров. Я покупал ей женские штучки и сладости, я знаю, какое белье ей нужно и в какие дни месяца ей хочется убивать и плакать, если понимаете… И если бы я мог быть мужчиной хотя бы с одной-единственной женщиной за всю мою жизнь, я бы не пожелал никого, кроме нее.

Некромант замолчал, вжавшись спиной в стену, бледный до синевы, только губы и глаза на белом лице — яркие. Несколько ударов сердца Эйнар молчал, потом с мрачной неловкостью выдавил:

— Я понял. Простите.

— Ничего, — вымученно усмехнулся Бастельеро, ничем не напоминая беззаботного улыбчивого щеголя, недавно вышедшего из-за стола. — Я даже не буду просить вас молчать, потому что, если кому-нибудь расскажете… Мои проклятия неснимаемы и недоказуемы, просто запомните это. И вот что, капитан… Вам придется смириться с тем, что у Ло есть я. Считайте меня ее братом, которому очень дорога его единственная сестра. Вы кажетесь неплохим человеком, и Ло вам улыбается, но мне тоже есть о чем вас спросить. Например, какого Баргота на ней недавние следы от кучи медицинских заклятий? Есть и другие вопросы, но этот первый в очереди.

— Узнайте у нее сами, — сказал Эйнар, оглянувшись на дверь зала. — Все равно будете говорить наедине. И больше никогда не смейте мне угрожать, милорд. Будь вы избранником хоть всех богов разом. О таких вещах я молчу не из страха. Это не мое дело, кто с кем делит постель, пока никто лишний не лезет в мою.

— Может, мы и поладим, — хмыкнул Бастельеро, а потом слегка поклонился Эйнару как равному. — Пора возвращаться в зал, капитан, не будем заставлять Ло волноваться.

Глава 32

ПОДАРКИ И ПОТЕРИ

Наверное, все Семеро Благих оторвались от дел, услышав молчаливую молитву Ло, потому что капитан и Маркус вернулись в зал так, словно ничего не произошло. Разве что некромант был бледнее обычного, но, возможно, Ло это показалось. Умница Аманда, сообразившая, что происходит что-то странное, заговорила о новой моде на мужские жилеты из узорчатого атласа, Маркус поддержал со знанием дела, потом подали шамьет, и обед наконец благополучно закончился.

— Я привез, что ты просила, драгоценная, — небрежно сообщил Маркус, когда из зала вышли все, кроме Ло и капитана. — Но сначала — письма и подарки.

И, повернувшись к Рольфсону, предложил:

— Может быть, поднимемся наверх? Я ценю ваше позволение поговорить с Ло наедине и тем более не хотел бы им злоупотреблять.

Капитан кивнул. С момента возвращения в зал он почти не разговаривал, отделываясь краткими ответами, если к нему обращались впрямую, и Ло это очень не нравилось. Казалось, что сдержанное напряжение висело между ее мужем и почти братом прямо в воздухе, как темное облако. И рассеять его Ло не могла, даже не представляла как.

В комнате, которую ему отвели, Бастельеро расстегнул дорожную сумку, небрежно брошенную на кровать, и подал Ло нежно-розовый конверт, от которого поплыл запах цветов, пояснив:

— От леди Мелиссы.

Ло торопливо надорвала тонкий край, стараясь не задеть листок внутри. Достала его и жадно вчиталась в легкие, словно летящие строки, написанные изящным почерком со множеством завитушек. Пожелания здоровья и семейного благополучия, сдержанный рассказ, как благоволит к Мелиссе ее величество… Ло сама не знала, чего ждала, но тем более сильным было разочарование. Такое письмо могла бы написать любая из ее светских знакомых. Безупречно изысканное, словно списанное из руководства по этикету, и столь же совершенно безликое, чужое… Нет же, девочка, должно быть, просто пишет, как ее учили! Мелисса всегда была старательной ученицей и безупречно воспитанной леди, а должность фрейлины наверняка отточила в ней понятие об этикете до совершенства. Вот здесь, когда она говорит об ухаживающем за ней графе Дортмундере, в холоде интонаций прорезается живое чувство. Граф прислал ей новый сборник стихов со своими комментариями, он так тонко чувствует поэзию! И на балу по случаю Зимнего Солнцестояния Мелисса обещала ему целых три танца, что этикет позволяет незамужней девушке отдать чужому мужчине…

— Кажется, Мелли счастлива, — сказала Ло, только сейчас поняв, какая страшная пропасть разделила ее с самым близким человеком.

Благие боги, ведь они оказались на самом деле чужими друг другу. Конечно, Ло писала сестре, когда выдавалась свободная минута, и получала ответные письма, дорогие самим своим существованием весточки из дома… Но за эти три года сестра выросла, стремительно и безнадежно превратившись в благовоспитанную и совершенно чужую Ло девицу. А когда теперь выдастся случай познакомиться с ней заново? Вспомнить их былую близость, разговоры, нежность… Еще через три года?

— Это от Братца Ги, — подал ей Маркус второй конверт, пахнущий не духами, а — самую малость — карвейном.

Перед тем как его распечатать, Ло глянула на Рольфсона. Капитан стоял у стены, скрестив руки на груди, и лицо его было непроницаемо, полностью оправдывая прозвище. Надорвав конверт, Ло вытащила письмо, мельком глянула, что оно написано по-дорвенантски, и решительно протянула Рольфсону, пояснив:

— Прочтите первым. Ги не мог написать ничего такого, чего я должна была бы стыдиться.

Что-то дрогнуло в серо-зеленой глубине бесстрастного взгляда, капитан покачал головой:

— Я не читаю чужих писем, миледи. И полагаюсь на вашу честность. Вы уверены, что я нужен вам здесь?

— Я уверен, — сообщил Бастельеро. — Потому что Братец Ги прислал свадебные подарки вам обоим. Вы же не заставите меня гоняться за вами по всей крепости, чтобы их вручить? Кстати, здесь водятся странные звери; один, смахивающий на кота, но раза в три крупнее, уже обшипел меня в коридоре. Это что, карликовая рысь?

— Это Мяус, — рассеянно сказала Ло, читая письмо и невольно улыбаясь: из строк этого письма, как живой, говорил ее старый друг. — Если у местных котов есть свой сержант, то именно он. Маркус, так ты действительно ездил во Фрагану по делу? Ги пишет, что ты ему очень помог…

— Меньше, чем хотелось бы, — вздохнул Бастельеро, додавая из сумки большую плоскую коробку, обтянутую бархатом. — А вот и подарок, драгоценная.

Отложив письмо с поздравлениями, Ло потянулась за коробкой, откинула крышку и ахнула. Темно-красное сияние, густое, как старое вино, ударило в глаза, наполнившись светом от очага и лампы и умножив его многократно. Начищенная золотая оправа окаймляла то, что на первый взгляд показалось каплями крови, но не обычной, а полной внутреннего огня.