Фантастика 2025-138 - Владимир Владимиров

не посмотреть, не стоит ли кто сзади него. Он отрицательно покачал головой. Спина довольно ощутимо зудела от соприкосновения с огнем, но лучше он обратиться в какую-нибудь обитель, когда вернется в город. Целитель поклонился и удалился. Точно так же как сделали и все остальные, покидая поляну.

Глава 8

Въехать в Мюрджен оказалось до скучного просто. Пригласительная грамота, врученная ему княжной Эйлин, открыла двери приграничной крепости и впустила в закрытый мир долины. Правда спустя нескольких сэтов приторно-сладкого общения с комендантом, обеда и вынужденного отдыха ему было сообщено, что он, как любой житель Мюрджена, должен получить разрешающие бумаги на право нахождения в стране и свободное передвижение.

— Я уже отослал запрос в столицу, — невинно доложил комендант, — вы можете ожидать здесь, что будет для нас высокой честью либо самому отправиться в столицу, я выделю вам провожатого.

Дорога до северного порта обещала быть долгой. Наверное, легче было добраться до Фельсевера через Таллу чем через Мюрджен, но так как подобного маршрута еще не проложили, пришлось принимать навязанные правила игры.

Дим остановился в крупном поселении перед самой Антаклией. Несколько дней он просто гулял по улицам небольшого городка изучая нравы и быт людей, подмечая, то чего он не успел увидеть в свое первое посещение.

Неприятности начались с появлением Серебряного. Нет, сам жеребец был необыкновенно хорош: красив, статен, породист, абсолютно черный с серебряными гривой и хвостом, за что и получил от нового хозяина свою кличку. Совсем молодой, с непростым пылким норовом, любящий подурачиться и поиграться. Единственным его минусом было то, что он был подарком княжны Эйлин, доставленным на постоялый двор, где остановился Дим.

К жеребцу прилагалась записка, в которой сообщалось, что ее высочество бесконечно рада, что он вновь посетил их страну и приглашение во дворец. Если конечно точное указание места и времени, когда и куда он должен прибыть, можно назвать приглашением.

Дальше все закрутилось как в дурном сне. Его представили всему сиятельному двору, причем не как-нибудь, а как потомка их предводителя и благодетеля, который «создал Благословенную Землю и вдохнул в нее жизнь». Никак иначе.

Так же объявили другом правящего дома и дорогим гостем, которого непременно надо любить и жаловать. Он стал желанным подарком для всех благородных домов, получал десятки приглашения на званые обеды, балы и благотворительные вечера. Его окружали девицы, пытающиеся привлечь его внимание и кавалеры, ищущие его дружбы. Он постоянно сопровождал Кари в ее выездах на природу, конных прогулках, всякого рода развлечениях. Увяз в заговорах, интригах, сплетнях. Так началась его новая жизнь, вернее плохая пародия старой. Так как в империи он смог контролировать и возглавлять этот процесс, здесь же он превратился в любимчика правящего дома, баловня судьбы и обычного прожигателя жизни.

Несмотря на всю мишуру и приторные улыбки отношение к нему тоже было разное. Причем те, кто относился к нему благосклонно, как к любимой игрушке ее высочества Эйлин, были в явном меньшинстве. Кто-то откровенно изучал, а кто-то просто не доверял, даже не скрывая этого. Большинство видели в нем имперца. Агента императора, соглядатая, в лучшем случае чужака. Были те, кто в открытую ненавидели и выказывали свое неприятие.

Правда всех объединяло одно: никто не видел в нем Серебряного, а значит и потомка Таурила Иланди, как не пытался правящий Дом навязать подданным это видение. Сам Димостэнис прилагал немалые усилия, чтобы это продолжалось и впредь.

На следующий день после случившегося на охоте Димостэнис получил приглашение явиться во дворец. У самых ворот его встретил гвардеец из личной стражи самого князя и попросил следовать за ним. Они миновали парадные двери, прошли по коридорам, свернули в менее людные галереи и поднялись по винтовой, закрытой лестнице. В этой части дворца Дим еще не был.

— Его светлейшее высочество ждет вас, — поклонился вельможа, встречающий его у закрытых дверей покоев.

Дим легким поклоном поблагодарил и зашел внутрь темного помещения.

Тяжелые плотные занавеси были закрыты, не впуская света Таллы. В нос ударил запах многочисленных настоек, стоящих на столе.

Князь выглядел так же, как и в их первую встречу. Невероятно болезненно худой, смуглая кожа словно сухой пергамент обтягивала лицо, изборожденное морщинами, длинные желтые пальцы безвольно лежали на подлокотниках глубокого кресла, голова откинута, глаза закрыты.

— Ваше светлейшее высочество, — Димостэнис почтительно поклонился.

Иасион открыл глаза.

— Сэй Иланди, рад видеть вас снова, — проговорил князь таким же неожиданно бодрым, звучным голосом, как и в прошлый раз поражая собеседника. Интересно, скольких трудов стоило этому явно умирающему человеку держаться с такой силой волей, принимать посетителей, просто говорить.

— Взаимно, ваше светлейшее высочество.

— К сожалению, я не смог приветствовать вас, когда вы вновь оказали нам честь и посетили наше княжество, но я сейчас редко, когда принимаю участие в многолюдных сборищах. Балы, званые обеды, прогулки в парках, увы, уже не для меня.

— Не думаю, что мой визит заслуживает такой чести, как ваше персональное внимание.

Князь выдавил из себя слабую улыбку, показывая, что на этом обмен любезностями окончен.

— Я пригласил вас сюда, чтобы поблагодарить за то, что вы сделали вчера для моей семьи и для меня лично. Кари рассказала, что вы спасли ей жизнь.

Дим снова поклонился.

— Как ее высочество себя чувствует?

— Пока еще приходит в себя после пережитого.

— Удалось выяснить, кто это сделал? Я видел, как эсса Лорик кинулся в погоню за преступниками.

— Увы, — уклончиво ответил Иасион.

Димостэнис едва заметно пожал плечами. Можно подумать, ему нужны их тайны.

Князь закрыл глаза, собираясь с силами.

— Там на столе, возьмите, будьте добры.

Дим сделал несколько шагов и взял в руки два листа бумаги. На одном был указ его светлейшего величества о присвоении ему подданства Мюрджена, а на втором дарственная на имение в Антаклии.

Иасион пристально смотрел на него. Иланди медленно оторвал глаза от бумаг и поднял на Иасиона, удерживая на лице невозмутимое выражение.

— Это меньшее, что я могу сделать для истинного наследника Таурила. Для любого жителя Мюрджена эта большая честь и радость.

Наследник едва удержался, чтобы не фыркнуть. Лучше бы его величество сказал это эссе Лорику и другим своим достопочтенным подданным. Судя по всему, о том, как они рады, их предупредить забыли.

— Это ни к чему вас не обязывает, — тихо проговорил князь, — но возможно когда-нибудь вы сможете считать долину своим домом.

Что они от него хотят? В какое болото тянут? Куда он влез в очередной раз?

Покидая дворец, Димостэнис понимал, что его на самом деле неуемное любопытство