Отступники (СИ) - Шувалов Антон

— Напомни-ка мне: твоему отцу удалось добыть достаточно энергии, чтобы запустить Исток?

— Не думаю, — ответила Кира, закрываясь руками от светозверя. — Насколько я понимаю, он сам должен был отключить экстрактор. А почему ты спрашиваешь?

Я молча направил ее взгляд, взяв за подбородок.

— Перегрязь!

— Да.

— Куда ты идешь?

— Вниз, — сказал я, не оборачиваясь.

— Вниз? А что потом?

— О, Первый! — я присел и свесил ноги с борта. — Кира. Я не знаю. Понятия не имею! Я только и слышу: «что теперь?», «что потом?», что будем делать, Престон?» Что я, по-твоему, могу сделать с летящим Истоком? Я действительно хотел помешать Реверансу, но твой отец слишком крут для меня.

Я принялся сползать вниз. Сорвался и медленно опал как увядший лист.

— И теперь ты намерен, вернутся к тому, с чего начал? — Кира помогла мне подняться и усадила на ящик.

— Как ты это делаешь? — спросил я.

— Мне часто становилось скучно, и я исследовала Исток, — ответила девушка, присев передо мной на корточки. — А там маловато лестниц. Ну, так что, Престон?

— О, Первый, ты сейчас вылитый Рем. Не хватает только трубки.

— Не уходи от темы. Ты снова собираешься бежать? Пока мой отец наводит свой порядок в твоем доме?

Я сжал десны и вышел из-под корабля так, чтобы видеть Исток. Он приближался, но, видимо, гораздо медленнее, чем раньше. Учитывая сроки его экспансии, в данный момент он реял из последних сил. Его кратеры натужно выдували вниз сияющие конусы, которые мигали и задыхались, то пропадая, то появляясь вновь. Его здорово тянул назад флот Соленых варваров. Сложной системой цепей, корабли были связаны в широкую колонну, которую Исток волок за собой на стальной привязи. Крепкие крытые капсулы бороздили Евфрат.

Я почувствовал пятками нарастающую дрожь.

Все было ясно, как божий день.

Авторитет был слишком большим для классического вторжения. Реверанс понял это в первый раз и окончательно убедился в этом во второй. И вот он элементарно, и в то же время неповторимо, решил доволочь свою армию до цитадели зла без лишних потерь. План его был прост как устройство кирпича. И продиктован незамысловатой же человеческой натурой. Стоит разрушить централизованной управление, в особенности же его символ, Гротеск, и весь континент превратиться в лоскутное одеяло. Даже самые закоснелые провинции не устоят перед новым развлечением под названием «Настольные Суверенитет и Независимость».

А тех, кто до конца будет предан Автору, армия стотри изолирует за считанные месяцы. Они выстроят огромные стены вокруг лоялистских резерваций и расскажут всему Новому миру, что в этих заповедниках глупости и злобы обитают враги человечества.

— Ну чего же ты ждешь? — спросил я у светозверя.

А еще подумал: как же Реверанс намеревается разрушить Гротеск?

В этот момент Исток тряхнуло, огонь захлебнулся, и дворец Основного Терминала, начал снижаться. Кира сдавленно вскрикнула. Но вот под огромными раструбами снова показались конусы неведомой силы, и величественное сооружение медленно пошло вверх. Так и не сумев, однако набрать прежнюю высоту.

Неужели он собирается…

— Я нашел Миумуна, — сказал Рем, появляясь справа от меня.

Несколько зункулов притащили тело в тигровом балахоне, заляпанном грязью.

— Он скатился в низину перед носом корабля — продолжал Рем. — Свернул себе шею, наверное. Кто-нибудь хочет произнести эпитафию? Хорошо, тогда я. Жил один такой Миумун. Пошла заварушка и он помер. Бывает же такое, правда? Первый, сделай так, чтобы в загробной жизни, он не бродил, постоянно глядя на свою задницу. Саминь.

— Я еще жив!

Все вздрогнули.

Голова Миумуна, неестественно вывернутая, вдруг заскрипела, дернулась. Послышалось едва уловимое «чпок». Отчаянно орудуя маленькими железными лапками, шлем выполз из капюшона. И уставился на меня пустыми глазницами. Его вытянутая макушка зазвенела и вдруг откинулась в сторону.

— Не смотрите на меня! — тонко заверещал Миумун. — Это все ваша вина! Ваша-ваша-ваша! Это из-за вас погиб мой трудяга! Где я сейчас найду такого же здорового и легко внушаемого овоща? Дохлых идиотов пруд пруди, а этого не брали даже самые жуткие болезни! А-а-а-а, как же я вас всех ненавижу! Ненавижу самой черной ненавистью!

— Так вот, что ты имела в виду под размерами, — протянул я, поглядев на Киру.

— Ну да, — хмыкнула та. — А ты что подумал… Ох, Престон.

— Кстати, за Истоком тянется кораблей триста, — невзначай сказал Рем. — На самый общий взгляд.

— Ну что, ты гордишься своим отцом, дрянь?! — подскочил шлем.

— И всегда гордилась!

Зункулы собирались вокруг, неуверенно рыча и поглядывая на нас.

— Что нам делать, господин?

— У-ху-хах!

— Мумхр!

— …какая большая… волна.

— Вы испортили мою гениальную операцию! — взвизгнул Миумун.

— Престон спас тебе жизнь! — сурово напомнила Кира. — А ты жалуешься, мелкий негодяй.

— Что ты сказала про мой размер?!

— Я сказала, что встречала грецкие орехи больше, чем твоя честь.

Загрохотал посох.

— У меня есть небольшое объявление, — сказал я вполголоса. — Всем, кто не собирается рисковать жизнью, я рекомендую убраться подальше.

И вернулся на свой ящик.

Зункулы переглянулись и, не сговариваясь, окружили шлем.

— Ну чего вы уставились, парии? — пропищал Миумун. — Поднимите меня!

Один из воинов взял шлем на сгиб руки.

— Просто признайте, что у меня нормальные размеры! — в запале Миумун почти полностью вылез и шлема, сверкнув зеркальной раковиной, но почти сразу же заполз обратно. — И мы поговорим.

— Я уверен, что среди своих сородичей, ты настоящий гигант, — предположил я.

— Вот именно! — с жаром согласился Миумун. — Поглядели бы вы на остальных! Да я могу уместить половину нашей Доминаты на своей спине! Никому и в голову не приходит, что все дело в пропорциях!

— Это все? — спросил я.

— И пусть она извиниться! — взвизгнул Миумун, указывая гневными рожками на Киру.

— Ну, вот еще, — фыркнула та.

— Я не могу просить ее об этом, — предупредил я. — Во-первых, она мне не подчиняется, во-вторых, мы собираемся обсуждать, как одолеть ее ближайшего родственника.

— Тогда почему ты ее защищаешь? — запальчиво донеслось из шлема.

— Она спасла меня, я — спас тебя. По-моему, она заслужила свободу и неприкосновенность. Согласен?

Шлем заворчал.

— В конце концов, каждое ее слово — ложь, — решил Миумун. — И извинения ее были бы ядом. Выкладывай свой план, колдун.

— Нет никакого плана, — я откинулся назад, прислонившись спиной к палубе.

— Что? — хлюпнул Миумун. — Ты смеешься надо мной?

— Нет. С чего ты вообще взял, что у меня есть план?

— Ты сам мне это сказал! — возмутился первенец.

— Я солгал, — безразлично ответил я. — Ни змея тут не придумаешь. Тебе и твоей команде сейчас лучше всего уйти в леса и добраться до Торкена.

Миумун тоненько засвистел.

— Поверить не могу, — услышал я. — Солгал. Да если бы дело было в Торкене, я приказал бы заморозить тебя и поставить рядом со скунсами. Слуги! Готовьтесь ставить корабль на воду. Сооружайте какие-нибудь рычаги, плетите веревки из травы, мне плевать! После того как Исток пройдет мимо, мы должны будем уплыть отсюда! Эй ты, пятнистый, давай сюда свою голову!

Один из леопардов склонился перед шлемом и посадил Миумуна себе между ушей. Тот присосался как клещ, и принялся командовать чужим телом. Я глядел на землю, парящую от жары, и старался ни о чем не думать. Всего одна мысль и меня разнесет на кусочки.

Справа потянуло табачным дымом.

— Мне кажется, — проговорил Рем вдумчиво, — что если я сейчас спрошу у тебя «что дальше, Престон» ты меня во что-нибудь превратишь. Давай сразу договоримся: если меня во что-то и трансформировать, то только в колоду карт.

— Кира меня уже спрашивала, — глухо пробормотал я. — Я не знаю. Реверанс умеет произвести впечатление.