Воплощение снов (СИ) - Федотова Надежда Григорьевна

Задумавшись, Нейл не сразу уловил тихий звук шагов по ту сторону двери и очнулся только тогда, когда медная ручка плавно пошла книзу. «Демоны! — про себя выругался он. — Кого еще сюда принесло посреди ночи?!» Искать ответ не было времени. На воронку его не оставалось тоже. Маг попятился, затравленно обернулся — и зайцем метнулся за портьеру, нашаривая в кармане амулет. Только бы не барон! «И только бы никому не пришло в голову задернуть портьеры, — обмирая, подумал он. — Тогда мне крышка».

Дверь спальни, открывшись, мягко захлопнулась вновь. Нейл, затаив дыхание, прислушался. Негромко скрипнуло дерево, кто-то глухо, протяжно вздохнул…

— Чтоб вам всем провалиться!.. — вдруг жалобно донеслось следом, и молодой человек вздрогнул от неожиданности, напоровшись бедром на торчащий из стены крюк. Сандра? Поколебавшись мгновение, он на полдюйма сдвинул край занавеси, и у него отлегло от сердца. Да, это была она и, слава богам, без всякой родни и горничных. Привалившись спиной к двери, Кассандра стояла у порога — простоволосая, в наброшенном поверх длинной ночной рубашки клетчатом пледе, такая по-детски трогательная со своими нахмуренными бровями и сердито-обиженным выражением лица, что губы Нейла против воли задрожали в улыбке… Он беззвучно щелкнул пальцами, накрывая спальню защитным куполом. А потом тихонько позвал:

— Сандра!

Взгляд девушки, бесцельно скользящий по потолку, словно споткнулся. Глаза широко раскрылись.

— Нейл?..

Тот сунул голову в петлю цепочки и шагнул из-за портьеры ей навстречу.

— Сандра, — повторил он. И улыбнулся. — Я пришел.

Глава XXXI

Кассандра ждала. С тех пор, как она встретила у изгороди госпожу Делани и вынужденно открылась Орнелле, в сутках словно вдвое прибавилось часов, но она ждала — терпеливо, надеясь и веря, что потерянный друг к ней вернется. Орнелла превзошла себя, очаровывая простодушного сына маркизы де Шелоу, и рисковая затея увенчалась успехом: байка о несуществующем кузене у Зигмунда не вызвала никаких подозрений, а просьбу передать товарищу книгу он воспринял с таким энтузиазмом, что герцогине, по ее же словам, впервые в жизни стало совестно за свое «бесстыжее кокетство»… Тем не менее, посылка была отправлена и получена, сияющий от сознания выполненного долга Зигмунд доложился Орнелле, однако день шел за днем, а всё по-прежнему оставалось, как есть. Ни самого Нейла, ни даже письма от него Кассандра так и не увидела. Но ведь не мог же он не понять, кто на самом деле прислал ему весточку! Ведь она сама, своей рукой подписала книгу, и картинку с чертополохом раскрасила, и… Конечно, он понял! Иначе уж точно сообщил бы товарищу, что вышла ошибка, справочник не его и никаких «Кевинов» он знать не знает!

Только почему же молчит тогда?

Кассандра терялась в догадках, изводя и себя, и Орнеллу, а время летело — вслед за июнем кончился июль, но сын герцога эль Хаарта так и сидел себе в Нижнем предгорье, не делая ровным счетом ничего. Зигмунду он писал, Кассандра знала это наверняка — сын маркизы де Шелоу теперь был частым гостем в столичной резиденции герцогини эль Тэйтана и часто вспоминал о товарище. А Нейл… «Неужели он совсем забыл про меня? — думала Кассандра, каждый раз возвращаясь домой от подруги несолоно хлебавши. — Или не простил? Конечно, я поступила дурно, из-за меня его сослали в Предгорье, но… Ох, Нейл! Неужели мы больше никогда не увидимся?» Она гнала от себя горькие мысли, пусть день ото дня это давалось всё тяжелее, и продолжала надеяться — уже непонятно, на что. Она все так же ездила с матерью в гости, стараясь казаться беспечной и всем довольной, однако с тех пор, как первое письмо Зигмунда де Шелоу отправилось в Белую усадьбу, Кассандра хваталась за любую возможность на ночь остаться дома. Нимало способствовал этому долгожданный приезд Кристобель — старшая дочь барона прибыла в Геон первого июля, вместе с мужем и, как выяснилось, первенцем под сердцем, из-за чего чувствовала себя неважно, восточного пригорода почти не покидала, и младшая вцепилась в нее как клещ. Объявив матери, что она слишком соскучилась по сестренке, чтобы раскатывать по балам в то время как Крис, бедняжка, скучает в четырех стенах, Кассандра осела под крышей родного дома. Дни она проводила с сестрой, по которой действительно сильно истосковалась, пару раз в неделю нехотя выезжала с визитами в сопровождении баронессы, а ночью, запершись в своей спальне на ключ, забиралась в кресло и до рассвета не сводила глаз с призывно распахнутого окна. Она ждала. Отказываясь верить, что никого уже не дождется.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Август подходил к концу, неумолимо приближался сентябрь, а с ним и отъезд обратно в школу — и с каждым новым днем Кассандра все больше приходила в отчаяние. Нет, Нейл ее не простил! И пусть не выдал Зигмунду де Шелоу, но наверняка знать ее больше не хочет! Она всё испортила, всё, собственными руками!.. С головой погрузившись в тоску и самобичевание, Кассандра упустила момент, когда эль Хаарты покинули восточный пригород — восемнадцатого августа, после обеда, когда все домашние разошлись по спальням, она вспомнила, что почти месяц не поднималась на чердак, а поднявшись, обнаружила, что смотреть оттуда уже не на что. Особняк эль Хаартов, эта маленькая серо-черная крепость, стоял на прежнем месте, вот только окна его были плотно закрыты ставнями, а ни во дворе, ни в саду не было ни души. Хозяева, слуги, охрана — исчезли все до единого! Но куда?..

Объятая тревогой Кассандра простояла у башенного окошка почти до самого ужина, а после полуночи, когда в доме всё затихло, выбралась на чердак еще раз, но ничего нового не увидела. Эль Хаарты как в воду канули. Да что происходит?! Куда они уехали, да еще и все вместе? Зачем?.. Снедаемая тревогой, она вернулась в спальню, машинально заперла за собою дверь и, привалившись к ней спиной, напряженно уставилась в потолок. Нет, это уже не шутки. Сначала Нейл, следом всё остальное семейство — и это при том, что на ее памяти дом ни разу не оставался пустым! Конечно, эль Хаарты просто могли выехать куда-то на отдых. Или королевский алхимик, утомленный ежедневной тряской в экипаже, принял решение перебраться из пригорода в столицу, поближе к службе. Но если и впрямь что-то случилось, и это касается Нейла…

— Чтоб вам всем провалиться!.. — забывшись, в голос воскликнула девушка. И едва не подпрыгнула, когда темная комната откликнулась вдруг знакомым смеющимся голосом:

— Сандра!

— Нейл?.. — еще не до конца веря в то, что ей не почудилось, пробормотала она.

Тяжелая плюшевая портьера справа от окна всколыхнулась, и сын герцога эль Хаарта, во плоти, выступил из мрака навстречу подруге.

— Сандра, — сказал он. — Я пришел.

Кассандра ахнула, прижав ладонь ко рту. А потом, не помня себя от радости, с беззвучным вскриком бросилась ему на шею.

* * *

…- Ну всё, всё, — широко улыбаясь, проговорил Нейл, сверху вниз глядя на прилипшую к нему подружку. — Хватит, ты меня задушишь. Набросилась, как кошка на воробья!

Кассандра фыркнула.

— Тоже мне, воробей, — сказала она, нехотя отпуская товарища и взглядом окидывая его с ног до головы. За год, что они не виделись, Нейл вытянулся еще больше и, кажется, сбросил несколько фунтов, зато порядком раздался в плечах. Кассандра, не удержавшись, ткнула пальцем ему в предплечье и округлила глаза. Ого! Чистый камень! Их тоже по плацу гоняют, что ли?.. — Ну и здоровенный же ты стал, Нейл.

— А ты ужас до чего тощая, — рассмеялся в ответ он. — Одни кости — в этом твоем Даккарае кадетов вообще не кормят?

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Она сморщила нос.

— Кормят… Ой, ну его, тот Даккарай! Пойдем!

Кассандра, схватив друга за руку, потащила его к креслу, не замолкая ни на секунду. Где его демоны носили всё лето?.. Почему за целых два месяца он не сподобился дать о себе знать?.. Есть ли у него совесть?.. Нейл молча улыбался, даже не пытаясь вклиниться в этот бурный поток возмущения и вопросов. Отвечать бесполезно, все равно не услышит ни слова, пока не выпустит пар — такова уж Сандра… Как же все-таки ему ее не хватало! Он позволил усадить себя в кресло и, глядя на карабкающуюся следом подружку, тихо фыркнул себе под нос.