Пасынки зинданов (Мир, которго нет) - Виктор Кувшинов

Шуре периодически приходилось выезжать на балы, где устраивались очередные закулисные смотрины. Выдерживать этот спектакль ей помогало веселое обсуждение с Сашей всех идиотских бальных событий и сплетней. Ее лишь огорчало, что она не могла потанцевать на балу с ним, и они даже пробовали делать несколько па без музыки на свободном пятачке в художественной студии.

Но всему приходит конец, и в один далеко не прекрасный день Шурин отец, не выдержав «кривляний» дочери, заявил на семейном ужине:

- Или ты называешь имя своего жениха, или я выдаю тебя замуж за того, кто понравится мне.

Дочь пообещала назвать имя в течение двух дней, а сама, еле соображая, что происходит, отправилась к себе в комнату. Она не стала ни с кем больше общаться и просидела до глубокого вечера, будучи не в состоянии уснуть. Девушка вспоминала всю свою жизнь, подружек, любимую маму и пыталась прочувствовать, насколько все это дорого ей, насколько она нужна своим близким. Мама несколько раз просила пустить ее в комнату и спрашивала, как Шурино самочувствие. На что, не открывая, дочка просила прощения и выказывала желание побыть одной.

Она горячо молилась, наверно, как никогда в жизни, прося поддержки у Бога, и наконец, пришла к трудному решению, которое успокоило ее. А найдя внутреннее согласие, уснула. Назавтра ей нужно было выглядеть очень хорошо.

Утром она не пошла на занятия, сказав нянечке, что первые уроки отменены из-за болезни преподавателя, а сама неторопливо занялась своим гардеробом, выбрав не самое пышное, но наиболее изящное платье из шелка, купленное в Европе. Затем она достала тончайшее кружевное нижнее белье, которое они с маменькой наглядели в Париже и которое она до сих пор берегла, сама не зная зачем, внутренне стесняясь несколько «откровенного» вида в нем.

Сложив выбранное одеяние у себя в комнате, она приняла ванну с лучшими ароматическими маслами, просушила волосы, слегка перекусила и, надев всю приготовленную одежду и шубку, выпорхнула после полудня из дома, якобы на занятия.

Зайдя в здание гимназии, Шурочка не пошла к себе в художественную мастерскую, а проследовала прямиком на половину музыкальной школы. Подходя к знакомому классу, она с замиранием сердца услышала звуки ставшей родной скрипки. Саша отрабатывал какие-то неимоверные пассажи, повторяя их раз от раза. Она, не став долго прислушиваться, вошла в комнату. К счастью, ее любимый музыкант был один.

Саша прервал игру, увидев в дверях Шурочку в распахнутой шубе. Сердце радостно подпрыгнуло – он в последнее время всегда играл лицом к дверям, подспудно ожидая ее появления в любую минуту, но сегодня девушка была одета в верхнюю одежду, как будто только что зашла с улицы, и выглядела как-то немного торжественно и загадочно. В раскрытом отвороте шубки показалось восхитительной красоты шелковое платье лососевого цвета с весьма откровенным декольте, прикрытым легким кружевным платком. Саша стоял, опустив смычок, и ошарашено уставившись на любимую: ее щеки украсил румянцем мороз, а в синих глазах переливались грусть, счастье и волнение в какой-то невероятной смеси.

- Что-то случилось? – Саша подошел и осторожно поцеловал девушку в щеку, боясь нарушить ее прелестный наряд.

- Случилось! – произнесла Шурочка. – Нам нужно поговорить у тебя дома. Дело слишком серьезное, чтобы обсуждать его здесь.

- Но… - замялся Саша. – У меня не прибрано…

- Милый, - рассмеялась Шура. – Это не имеет никакого значения. Я прошу тебя…

- Конечно! – спохватился юноша, сообразив, что от неожиданности городит какую-то чушь. – Пошли, я только накину куртку.

Спустя полчаса они, отпустив извозчика и прошмыгнув мимо понимающе ухмыляющегося сторожа, поднялись к Саше в комнату. Войдя, хозяин скромного жилища первым делом судорожно метнулся по комнате, прибирая разбросанные вещи, которых, впрочем, было немного. Гостья тихо хихикала, наблюдая, как любимый суетится, пытаясь скрыть некоторый беспорядок:

- Как ты не понимаешь, что я люблю тебя всего, в том числе и с твоим беспорядком в комнате? Ведь разбросанные утром в спешке вещи – это тоже ты, – она остановила Сашу на полпути. – Лучше скажи, куда шубу деть? Да и сам разденься, пока не вспотел, суетясь.

- Ой, прости! – воскликнул незадачливый хозяин и принялся ухаживать за дамой, помогая ей снять шубу, шапку и сапожки.

- Давай, сам раздевайся, – рассмеялась опять Шура, увидев, как юноша восторженно уставился на гостью, явленную ему из-под шубы во всей красе.

Пока он торопливо снимал верхнюю одежду, она, подошла к двери, закрыла ее на щеколду. Потом сняла заколку в волосах и они темным волнистым водопадом рассыпались по ее плечам. Юноша так и замер, застряв рукой в рукаве полушубка и судорожно сглатывая.

- Ты… ты такая красивая! – наконец прошептал он.

- А что, раньше я выглядела дурнушкой? – довольно кокетничала девушка.

- Нет, просто я не представлял, насколько невероятно красивой ты можешь быть! Это платье так тебе идет!

- Спасибо за комплимент, но ты не забыл? У меня серьезное дело к тебе.

- Постой, может, ты чаю попьешь? Я сбегаю на кухню.

- Нет, если ты не хочешь есть, чай и все остальное подождет, – голос Шуры выдавал ее волнение.

- Я перекусил в бисквитной лавке, так что весь внимание, - Саша остался стоять посреди комнаты, боясь прикоснуться к этому воздушно-прелестному созданию. Ему передалось волнение девушки, и он только смущенно теребил в руках, неизвестно как оказавшийся в них платок.

- Тогда я начну, - гостья глубоко вздохнула и сказала. – Вчера вечером мой батюшка поставил мне условие: или я ему назову имя жениха в течение двух дней, или он выдаст меня замуж, сообразуясь только со своими интересами. Так вот, сегодня я назову ему твое имя…

- Но он же никогда не даст согласия! – с отчаянием в голосе воскликнул Саша.

- Не даст. И поэтому, я здесь. Подожди немного. Мне нужен твой искренний ответ на один вопрос. Только ответь на него, пожалуйста, от всего сердца, не принимая в расчет ни моих родственников, ни учебу, ни денежные проблемы, - Шура помолчала и шепотом спросила. – Ты любишь меня?

- Да!

- Подожди! Ты любишь меня такой, какая я есть, без папиных капиталов, без этих нарядов, иногда взбалмошную, иногда капризную и строптивую, с головой, поехавшей на рисовании картинок и слушании твоей скрипки? Будешь ли ты любить меня, когда я буду много работать, пополнею, вынашивая наших детей, сможешь ли ты смотреть на меня каждый день в домашней обстановке?.. Да… можешь не отвечать… - Шура растерянно остановилась, видя, как подернулись мечтательной поволокой глаза Саши, а на его лице все больше расплывалась блаженная улыбка. Она, смутившись, тихим голосом договорила. – Прости, я такая нахалка – пришла тут и женю тебя на себе почти без спроса. Но у меня нет выбора…