Избранное - Юрий Скоп

Тучин даже не заметил, как чертыхнулся… Семен удивленно стрельнул на начальника глазами, думая, что тот что-нибудь хочет сказать ему, но начальник молчал, все барабаня и барабаня себя пальцами по лбу, и Семен снова уставился на подрагивающую, колко мерцающую снегом дорогу…

Вступив в новую должность, Тучин, по привычке дотошно вникать во все, начал свою деятельность на Нижнем с тщательного изучения рудничной экономики, финансов, кадров и почти сразу же обратил внимание на недоукомплектованные штаты проходчиков. Переговорил с нижестоящими начальниками, с народом в подземке и вскоре все понял. Тем не менее, для того чтобы еще и еще раз убедить себя в том, что он понял сам, ему вдруг пришла мысль пригласить на рудник Шаганского, чтобы тот со своими психологами из бюро по науке разобрался в этой проблеме. «Ничего… Пусть покопаются… — думалось Тучину, — авось да и предложат чего-нибудь…»

Шаганский, как штык, объявился на Нижнем, где когда-то, еще в бытность Кряквина, так мгновенно закончил свою блестящую карьеру снабженца…

Элегантно одетый, слегка зарозовевший от уличного холода, он, прихрамывая, секунда в секунду назначенного ему времени вошел к Тучину, небрежно захлопнул за собой дверь кабинета и, как старый приятель, прямо от порога заговорил громко и весело:

— Приветствую вас, сэр… Вот и вновь я, как говорится, с волнением посетил тот уголок земли… Так зачем разбудили невинную? — Он протянул Тучину левую руку ладонью вниз и с кряхтением бухнулся в кресло. — Слушаю вас… Впрочем, для разминки предлагаю анекдот. Самый свежий. Только что с грядки. Вам первому. Цените… — Шаганский сделал интригующую паузу, передернул нижней челюстью и с железным клацаньем закрыл рот. — Значит, так… Встречаются два собаковеда. Представляете? Со-ба-ко-веда. А?.. Ничего для начала, да?..

Тучин кивнул. В это мгновение ему думалось вот о чем: «Какой аккуратный… явился тютелька в тютельку… Вышколили. Аккуратными ведь становятся на службе или действительно аккуратные, по натуре собранные люди, или вот такие вот… бездельники… Ведь вот не позови я его в этот час — ему ведь и заняться-то было бы, поди, нечем. С радостью прискакал…»

— И один другому жалуется… — дошел до Тучина снова наигранно бравый голос Шаганского. — «Понимаешь, говорит, мне ужасно не повезло на моего эрделя… Не пес, говорит, оказался, а совершеннейшая дрянь. Тупица!..» — «А в чем дело, любезный?» — спрашивает с участием другой собаковед. «Как в чем?! — возмущается первый. — Я, понимаете ли, просыпаюсь каждое утро и говорю своему Чарли: «Чарли, а ну-ка принеси мне, пожалуйста, мои шлепанцы…» На чистом собачьем языке говорю ему, коллега. Так что бы вы думали?.. Думали, что он исполняет мою просьбу?.. Ха-ха. Нет!.. Он, негодяй, вместо этого отправляется на кухню и… начинает там варить себе кофе?» А? — Шаганский расхохотался. — Представляете? Кобель варит кофе!.. По-моему, это прелестно! Я бы сказал, подлинный, ярко выраженный сюрр!.. Нет, не перевелись еще на земле веселые люди!

Тучин сдержанно улыбнулся. Ему вдруг действительно представилось, как его Карабас хозяйничает на кухне…

— Ну-с, а теперь я слушаю вас, — без перехода, уже абсолютно серьезным, деловым тоном продолжал Шаганский. — Выкладывайте, Павел Степанович. Погодка сегодня отличная!..

Тучин коротко объяснил Шаганскому, для чего его вызвал на рудник. Юлий Петрович внимательно выслушал и вдруг восторженно заговорил, грассируя:

— Браво, маэстро!.. Вы мне буквально польстили. Я… честное благородное слово… не ожидал. Нет, нет и нет… Молодой руководитель стартует в свою деятельность с социологии? Конгениально! Далеко пойдете. Поверьте моему слову. Я позволю себе сослаться на кое-что из классики. Вы послушайте только… Э-э… Вот… даже туманные образования в мозгу людей и те являются необходимыми продуктами… э-э… своего рода испарениями их материального жизненного процесса, который… э-э… может быть установлен эмпирически…

— И который связан с материальными предпосылками, — совсем неожиданно для Шаганского закончил Тучин. — Вот для этого я как раз и пригласил вас. Займитесь проходчиками. И серьезно.

Шаганский с интересом посмотрел на него:

— Поразительно… Что-то давно не встречал я людей, знающих… э-э… наизусть Маркса… Заказ принят. Заказчик, скажем прямо, попался серьезный. Только одно небольшое-небольшое уточнение, Павел Степанович… Нам надо, так сказать, э-э… договориться заранее, на берегу… Вы требуете от меня оценки сегодняшней привлекательности профессии проходчика?..

— Да.

— Анализа, так сказать, утраты этой профессией своего престижа?

— Да.

— Я понимаю… — Шаганский многозначительно поморщил лоб и, откидываясь в кресле, прикрыл глаза красновато подрагивающими веками. — Но ведь вы же… я сейчас сознательно эвфемирую, то есть смягчаю понятие… в социологии э-э… некоторым образом неофит. Не так ли?

— Так, так… — облизнул губы Тучин. Шаганский уже начал его раздражать.

— Так вот именно в связи с этим обстоятельством я бы и хотел кое-что уточнить заранее…

— Так уточняйте же, наконец.

— А какая вам, Павел Степанович, э-э… требуется оценка? Какой анализ?

— Не понял вас, — резко сказал Тучин. — Вы бы уж пояснее…

— Хм… — Шаганский опять многозначительно приспустил веки. — Видите ли, Павел Степанович… В данном конкретном случае вы ведь впервые сталкиваетесь с проблемой заказчика и исполнителя…

— И что же?

— А социологические оценки, прямо скажем, порой бывают и безжалостны в своем… Вы понимаете?

— Пока понимаю, — сказал Тучин.

— Так вот я бы и хотел знать заранее… Что бы хотелось вам в результате исследования, которое заказываете вы… иметь от меня? Плюс… Минус… Баланс плюса и минуса или так, как оно и есть на самом деле? Поверьте, это немаловажно…

Тучин даже закряхтел, задышал носом, усилием сдерживая рвущееся раздражение. При этом ему удалось также и вынести на себе долгий, влажно-пытливый взгляд Шаганского.

Он встал, подошел к подоконнику и налил из графина газированной воды. Выпил, думая, чем бы таким, поострее, отбрить Юлия Петровича, а потом, неожиданно даже для самого себя, сказал ему тихо и твердо:

— Я прошу вас принести мне шлепанцы, товарищ Шаганский. Понимаете?.. А кофе варить не надо…

— Приехали мы, Пал Степаныч… — вторгся откуда-то извне в тучинские раздумья голос Семена.

Тучин кивнул и посмотрел в ветровое стекло перед собой. Увидел знакомую стену бытовки и сильно закуржавленную дверь в нее.

— Лады, Сема… — сказал Тучин и, перегнувшись через спинку, достал с заднего сиденья объемистую спортивную сумку, в которую каждый раз, перед утренней пробежкой, еще с вечера аккуратно укладывал свой костюм, белую рубашку, галстук и ботинки. — Пошел я творить бессмертные дела. Бывай…

— С Люськой-то не забудете, а, Пал Степаныч? — окликнул его Семен. — Она нынче на смене…

— Не забуду, не забуду… извозчик. — Он захлопнул дверцу, вдохнул глубоко-глубоко морозный, пахнущий чем-то очень знакомым воздух, как бы прощаясь с ним, и нырнул в бытовку, в ее душное, застоявшееся тепло. Сразу же и направился на второй этаж, в душевую, машинально взглянув на часы, висящие на лестничном переходе, время — семь пятнадцать…

В раздевалке было шумно. Галдели горняки, отработавшие ночную. Тучин здоровался со знакомыми и, сбрасывая с себя одежду, с интересом прислушивался к разговорам вокруг. Он любил вот такие начала рабочих дней: с мужицким юмором, со здоровостью чисто промытых тел, знакомо предчувствующих предстоящие часы свободного отдыха, с плеском теплой воды…

— Павел Степанович, можно мне до вас? — издалека заокала, заранее глядя куда-то вверх, пожилая пространщица, тетка Марья.

— Можно, можно, Марья Алексеевна, — подстроился под ее «о» Тучин.

— Тут — это… — замялась она.

— Говори, говори… Не стесняйся. Тут все свои.

— Отблагодарить я тебя хочу дак…

— Это за что же, теть Маша?

— Дак за это… И за квартиру, и за путевку в санаторию. Дали мне ее в рудкоме.

— Ну-у? Это хорошо! Поздравляю. Только насчет квартиры я ни при чем. За нее ты Кряквину Алексею Егоровичу кланяйся. Вот так. А за путевку тебе я рад. Когда едешь-то?

— Дак через неделю уж. Только это… Павел Степанович. Вы бы уж к нам зашли бы, а? И мужик мой просил об этом. Ему и поговорить с вами охота большая. Об проходчиках и так далее. У нас и рябиновая добрая настоялась… — шепотом добавила тетка Марья.

— Рябиновая, говоришь? Это хорошо! — потер ладонь об ладонь Тучин. — Зайду как-нибудь.

— Правда?

— А ей-богу!

— О-о… Спасибо. А еще это… Только я по секрету… — Тетка Марья придвинулась к Тучину. — Клыбин-то на меня зверем глядит. Ага… Вчерась поднял вон там с полу газету мокрую, да как зашумит!.. Антисанитарно, кричит. Гигиенно! Это он озлился так, что мне путевку-то определили. Прогоню с рудника, кричит… Полотенцы давай нюхать…