Антология мировой фантастики. Том 4. С бластером против всех - Алекс Орлов

– Отлично, капрал, - поблагодарил его Майкл Вайерман, - это очень мило с вашей стороны. Я имею в виду то, что вы тратите на меня свое драгоценное время. Я так понимаю, вы очень занятой человек и не будете, к примеру, останавливаться внизу около этих чумазых обезьян и трепаться с ними?

Капрал коротко помотал головой.

Майкл Вайерман улыбнулся. Он проверил глазами состояние кобуры на боку у капрала. Так же, как и кобура у убитого им солдата, кобура капрала служила скорее для украшения, чем для целей быстрого и эффективного использования находящегося в ней оружия, имела широкую крышку и тугую блестящую застежку. Вытащить из такой кобуры оружие раньше, чем это сделает стоящий напротив враг, мог только человек, способный проделать это моментально. Наверняка на всей Земле нашлось бы совсем мало пришельцев-военных, считающих себя в состоянии попытаться проделать такой трюк в положении капрала.

Попытавшись представить себе армию из двух миллионов человек, вы наверняка увидите перед своим внутренним взором два миллиона поджарых, холодноглазых ветеранов-убийц, держащих свое оружие всегда наготове. Однако столкнувшийся уже с несколькими пришельцами Майкл Вайерман понял, что несмотря на все бойкие заверения уставов гарнизонной службы и оккупационных войск, которые он тоже знал на зубок, на такое количество реально готовых к бою жестких и беспощадных бойцов рассчитывать не приходилось. В любой действующей двухмиллионной армии сиюминутно в строю находилось не более двух сотен тысяч человек, из которых обстрелянных наверняка было меньше половины. Из десяти солдат девять обслуживали, лечили, кормили, одевали и транспортировали десятого. Этот десятый мог оказаться бывалым ветераном и отменным профессионалом, но даже его деятельность не обязательно бывала связана с убийством.

В государстве, подобном империи пришельцев, границы которого неуклонно расширялись и где на передовых все время кипели страсти, отменные специалисты и профессионалы высшего класса, само собой, направлялись туда, где они нужны были больше всего. На мирной, прочно объединенной и консолидированной Земле бывалые ветераны служили офицерами и сержантами - по крайней мере большая часть. Основной же солдатский состав, даже в ударных частях, наверняка только что прибыл из училищ. Капралы служили по двухгодичным контрактам. На дипломах младших лейтенантов еще не высохли чернила. Наверняка где-то имелись эскадроны военной полиции быстрого реагирования, но квартировались они отдельно в стратегически удобно расположенных казармах. Тот административный персонал, который обслуживал штаб, бесспорно не принадлежал к составу первого класса, а многие, возможно, не принадлежали даже ко второму.

Ни один пришелец на Земле, не считая тех, кто вчера доставил сюда Майкла Вайермана, понятия не имел о том, что на поверхность планеты не так давно был высажен хорошо подготовленный, решительный, не слишком опытный - но непредсказуемо опасный - и непримиримо враждебно настроенный боевик. Спроси сейчас кто-нибудь гаражного капрала о том, существует ли где-то такая организация как «правительство Свободной Земли в изгнании», он не задумываясь ответил бы уверенным «Нет». Если бы после этого этот кто-нибудь объяснил капралу, что подобное Правительство находится на Чиероне, том, что в системе Центавра, капрал бы выругался в адрес ОЦС, известной ему в качестве самого вероятного и ближайшего врага его народа.

Всю свою службу капрал провел в гарнизоне. Война была не его делом. Земля была очередным счастливым билетом, вытянутым им в долгой череде других счастливых билетов - население здесь практически полностью прошло классификацию, жило довольное своей судьбой, меняя под властью пришельцев уже второе поколение. Уже сейчас многие из землян не представляли своего существования при другой социальной системе. Война закончилась, победно выигранная; завершилась - и только единицы, из таких, как Майкл Вайерман, могли считать иначе.

Никто не мог винить капрала за то, что он послушно повел не очень твердо шагающего следом Майкла Вайермана к машине доктора Хобарта. Спускаясь по лестнице в гаражный зал, Майкл убрал пистолет в кобуру, но застегивать ее не стал, а незаметно прижал крышку здоровой рукой. Кобура капрала так и осталась накрепко застегнутой. Можно было даже сказать, что капрал был совершенно безоружен. И за то, что он согласился проводить Майкла Вайермана к нужной ему машине, вместо того, чтобы попытаться задержать его или хотя бы сбить с толку, его тоже никто не мог винить. По правде говоря, капрал о подобном даже не думал. Вокруг был мир и перед законом он был чист - шансы на то, что война когда-нибудь придет на Землю и заденет своим крылом его, составлял лишь один к двум с половиной миллиардам.

3

Майкл Вайерман почувствовал, как где-то внутри его головы тонко завибрировала натянутая до предела струна. Струна пронзительно пела от небывалого напряжения, и он почти видел, как она яростно светится, раскаленная докрасна, а более холодные концы ее ощутимо дымятся.

Он понимал, что если его поймают, то непременно казнят. Возможно, его даже не будут задерживать и судить, а просто пристрелят на месте. И пришельцы вправе сделать это, потому что он их враг и он убийца.

Он и чувствовал себя убийцей. У него уже не было в этом никаких сомнений, он оценивал себя теперь только так. Вот враг, который стоит между ним и свободой. Смести врага со своего пути. Враг молод и силен так же, как и ты, и поэтому не давай ему над собой преимуществ. И хотя уже многое им было сделано на этом пути, понадобится еще много времени, чтобы усвоить все и разобраться в себе.

Пришельцы нравились ему, что и говорить. Те из них, с кем ему выдалось столкнуться лично, были симпатичны ему больше Франца Хамиля. И любопытный факт - если бы в детстве он не был приучен видеть пришельцев только как дикарей-недочеловеков и безжалостных вандалов, то возможно они нравились бы ему сейчас гораздо меньше. И не будь Земля оболванена перед и во время войны подобной пропагандой, то возможно оккупация ее не прошла бы с такой легкостью. Отдельно взятый пришелец был вежлив и дружелюбен, все это было в натуре этих людей; контраст с кровожадными монстрами с плакатов военного времени был слишком велик, чтобы разобраться во всем разумно и не торопясь. Если бы земляне вовремя поняли, подумал Майкл, что даже дружелюбные люди могут поработить чужой народ и отобрать у него свободу и что свобода значительно лучше безопасности, то многое могло пойти по-другому.

Однако же тем, что гнало сейчас Майкла вперед, было обычное желание всех злодеев, до него и после, избежать встречи с возмездием. В данный момент у него не было никаких идеалов и политических убеждений. Он спасался бегством, уносил ноги, и мысли его торопливо перескакивали с одного плана на другой - разговор шел не об убеждениях, а о его жизни.