Жизнь и приключения хроника Сидора с хроником Димоном на Юге - Анатоль Нат

— В переданных нам Советником бумагах, на собственность де Вехторов в этом районе, ни о каком солепромысле, не было сказано ни слова, — тихо проговорил Сидор. — А это наводит на самые неприятные розмыслы. Я в своё время тщательно перебрал все бумаги, что у нас есть по этой теме. И вот сижу теперь здесь с тобой на этом солнцепёке и думу думаю. А не играет ли наш Советник в какую-нибудь свою хитрую игру за нашей спиной?

— Конечно, играет, — удивлённо покосился на него Димон. — Играл, играет, и всегда будет играть так, как считает для себя нужным. Тут или валить его надо, со всем и его играми, чтоб под ногами больше не путался, или тупо переть буром вперёд, играя только свою игру, и не обращая внимания ни на твоего Советника, ни на Голову, ни на кого-либо ещё. Что мы всегда делали, делаем, и будем делать, между прочим. Потому как мне больше по душе своя игра, и тебе тож. Так что говорить тут не о чем, смысла не вижу.

— Не поверишь, как хочется взять Советника моей баронессы за одно конкретное место и крепенько так зажать это самое место в тисочках. Или дверным косяком прищемить. Чтоб игрища свои не устраивал. Не поверишь, как он меня достал, — покачал Сидор головой.

— Не проблема, зевнул Димон. — Вернёмся в Ключ, тут же возьмём этого дятла за причинное место. Он нам тут же все свои тайны и выложит.

— Угу, возьмёшь его, угря склизкого, — поморщился Сидор. — Сосунки мы против него. Так что единственно, что мы можем сделать, прежде чем опять в очередную бяку ввязываться, попытаться перед тем тщательно во всём здесь разобраться. Что здесь такое есть? Что это за солепромысел такой, блин? — сердито проворчал Сидор. — А то, глядишь, вложимся своими бабками, а потом какой-нибудь нежданчик выскочит, типа старый хозяин этих мест, и права начнёт качать. Или доли станет требовать, или ещё чего.

А ведь халявщиков то много. Он такой не один такой припрётся, ещё и с группой поддержки. Хорошо если один да с отрядом малым, понадеявшись на существующие в местном обществе условности, чем даст нам форы.

А если таких претендентов будет несколько, да каждый из них с целой армией заявится? Большой, малой — в принципе не важно? Нам много не надо. У нас даже стены вокруг замка ещё не восстановлены, только-только приступили.

Так что при желании и умении, которые у местных безусловно есть, нас из этого замка соплёй вышибить можно. Нас здесь всего ничего. В замке непостоянные сотни три, четыре, да на маршрутах тыщи полторы, две, когда как. Да в замке над душой пять тыщ дармоедов бывших рабов висят. Как они себя поведут в случае конфликта с местными — непонятно.

Что из того что мы вызвать можем из дома сколько угодно бойцов? Пока оттуда сюда доберутся, нас всех здесь на ноль помножат.

— Ты не ной, а лучше глянь ка туда.

— Что? — Сидор повернулся к Димону.

— Видишь, на последней опоре акведука, та, которая первая, если считать от озера, выбит родовой герб де Вехторов. Видишь? Ви-и-идишь! Вот тебе и ответ на твой вопрос, кто в прошлом здесь был хозяин. Вехторы! Даже доказывать ничего никому не надо. Само в глаза прёт.

— Слона то я и не приметил, — задумчиво буркнул Сидор. — Всё, делать здесь больше нечего, возвращаем.

Ещё раз проверив привязанную к поясу фляжку с раствором соли, Сидор быстро закатал отколотый на берегу ручья большой кусок серой соли в чистую холщовую тряпицу, захваченную как раз на подобный случай, и упрятал его в висевшую на плече полевую сумку.

— Теперь точно всё, — отряхнул он испачканные белёсой солью грубые плотные штаны. — А то и в самом деле невозможно эту жару терпеть. Что ни говори, а дух здесь какой-то нехороший.

Может и правда радон в этой котловине на поверхность выходит, а может и ещё что. Что — не знаю, но мне здесь определённо не нравится. По любому отсюда пора сваливать, пока копыта не откинули.

— Не поверишь, стал ловить себя на мысли, что скучаю по Голове со Старостой, — слабо улыбнулся Сидор. — Бред какой-то. Словно мне этой сволочной парочки не хватает. Экстриму, наверное, мало. Так и хочется с кем-нибудь полаяться. Что делать?

— Терпи, родной, — слабо улыбнулся Димон. — Тебе теперь долго придётся терпеть.

— А и в самом деле, — резко поднялся он на ноги. — Что-то засиделись мы с тобой, Димон. Двигаем в лагерь, там уж, наверное, все собрались и только нас ждут. Поклюём кулеш и ходу отсюда. Полдня не прошло, а какая душегубка.

К полудню стало совсем невмоготу. Духота стояла страшная, давящая, какая-то мёртвая без единого колебания воздуха, словно пекло в аду. Дышать было тяжело и хотелось покинуть это место как можно быстрей. И ещё этот странный запах, преследовавший их последний день. То ли сероводорода, то ли вообще не пойми чего. Сколь ни принюхивайся, а совершено невозможно разобрать, чем пахнет. Но одно сказать можно твёрдо — гадостный запах, неприятный.

— Что последнее скажу, — тяжело перевёл дух Сидор. — Не смотри на то, что тут сейчас никого нет. Наверняка на этот солёный ручей кто-нибудь да предъявит права. Потому как, когда появимся мы здесь, доходов с этого озера и этого ручья никому уже не видать, кроме нас. А это значит, что кому-то мы на мозоль точно наступим.

И что-то внутри меня говорит мне, что в этих краях никому нет дела до каких-то баронов де Вехторов, полсотни лет тому назад владевших тут всеми правами на этот солепромысел. Чую, драчка за соль будет страшная.

Глава 9. Кот из дома мыши в пляс.

Явление машин.

Ранний рассветный сумрак тихого летнего утра ещё не до конца развеялся, а привычную предрассветную тишину грубо нарушил какой-то непонятный треск, совершенно нехарактерный для этих пустынных мест.

Не протрезвевший после вчерашнего веселья допоздна у шурина, стражник местного магистрата Сивка Дубок опасливо выглянул из-за покосившейся створки старой прогнившей насквозь воротины, давно уже требующей замены из-за своей дряхлости, да так пока и не заменённой. Проклятая гнилая воротина каждый миг грозила свалиться воротным на голову, и по уму бы давно пора было её заменить, да менять её никто не собирался. Чего чинить, когда барон обещал скоро совсем новые поставить, из настоящего поречного дуба.

По этой причине створки ворот давно уже не закрывались. Да и чего их закрывать было, когда давно брошенный город давно был пуст…. В прошлом был пуст, и об этих благословенных временах как раз и напоминали прогнившие насквозь покосившиеся воротины. А вот после того как в город вернулся прежний хозяин, народу то в городке поприбавилось. О чём Сивка искренне жалел. Хоть и дразнили обидно его в казарме по неизменному из года в год месту несения караула — "Дубудуба", а и сам Дубудуба понимал — не нужен городу барон, мешает, без него всяко лучше, спокойнее.

Ведь именно с его появлением милый уютный никому не нужный пост на этих воротах, где было так хорошо коротать время службы, периодически выбираясь на речку Мутную половить карасиков, к слову, немалый приварок Дубудуба к его скудному сиротскому столу, утратил всю свою прелесть и превратился в самое беспокойное место города. Так и снуют, так и снуют мимо всякие человечишки требующие досмотра. Сплошное беспокойство, никакого покоя.

А что приварок немалый с того пошёл Сивке в карман от того приработка по баронским нормам, так что с того, спокойствие лучше. Пусть беднее, голоднее, не так сытно, да спокойнее. А что может быть спокойствия лучше — ничего!

Наверное, потому Дубок вчера и загулял у шурина, не потрудившись плотно закрыть на ночь воротину, что непоседливый барон за очередной какой-то своей надобностью надолго убыл из города.

Дубок замер насторожённо, не понимая, что привлекло его внимание — непонятный какой-то звук со стороны Марьиного брода.

Тихо чем-то, потрескивая, в сизой дымке из предрассветных сумерек прямо к воротам города и к застывшему в ступоре Сивке медленно катилось чудо.

Если кого и напоминало оно ему в тот момент — сказочного былинного богатыря, верхом на драконе, распространяющее перед собой вонюче-сизую волну непонятного дыма и чем-то смутно знакомую вонь.

— "Дракон, на своей адовой колеснице" — пришла обречённая мысль к полумёртвому от страха Сивке.

Нечто подобное как раз вчера шурин и рассказывал Сивке, умудрившийся в свои немногие лета, где только не побывать. И старше-то Сивки всего лишь на пару годков, да благодаря своему бате купцу, где только ни побывал, чего только не повидал. Вот и о чём-то подобном не далее как вчера речи вёл.

Вот-вот о такой необычной коляске — странной, непривычной, ни на что не похожей двухколёсной повозке с большими металлическими рогами спереди.

И на этом двухколёсном рогатом чудовище сидела какая-то глыба непонятно чего, покрытая толстым слоем рыжей пыли, бесформенная, смутно напоминающая человеческую фигуру.