Синто. Героев нет - Любовь Пушкарева

Синоби все это время опять пялившийся себе под ноги, посмотрел мне в глаза.

– Вашей лояльности мало, нужна ваша помощь. Могу поклясться, что не цепляюсь за главенство и готов отдать управление семьей, как только найдется человек или пара, способная это делать лучше меня.

– Вам не кажется, что вы нас переоцениваете. Моя репутация весьма спорна, о Даниэле вообще промолчим, его нельзя подключать в открытую ни к единому делу.

– То, что у меня есть консорт, – вмешалась Шур – знают только четверо, включая присутствующих, а подозревают человек пять. Дин был в плену и до сих пор не может доказать отсутствия гипноустановки, так что на его фоне Даниэль, прошедший санацию, чист как снег в горах. А что касается тебя, ты еще очень молода и твоя репутация еще десять раз может поменяться.

Я поймала себя на мысли, что меня почти уговорили.

– Ваши мотивы мне понятны. Но менять семью я не буду никогда.

– Не зарекайся! – вскинулась Шур. – Если Аррена свалят, ты единственная, кто понимает реалии нашей работы…

Ага, вот и проговорились наконец, если Аррена свалят, нужна марионетка, которой он прикроется, чтобы продолжить принимать решения. Это само по себе не плохо и не хорошо, все упирается в вопрос, способен ли Аррен Синоби эффективно руководить семьей или нет.

Шур не вчера родилась и прочла или просчитала ход моих мыслей.

– Мы не хотим от тебя безоговорочной поддержки, нам нужен хоть один настоящий союзник, который понимает нас и не спешит осуждать. И я клянусь тебе, что если заподозрю Аррена в том, что он не способен руководить и при этом цепляется за власть, я его просто убью.

Я посмотрела на Синоби, он отреагировал совершенно спокойно, похоже эта тема между ними уже обсуждалась.

– Я правильно поняла, что смена семьи рассматривается лишь как крайний вариант, а мои обязанности и полномочия некста Синоби будут совершенно неофициальны? – спросила я.

– Совершенно верно – ответил Синоби.

Я задумалась, вспомнилось мое недолгое командование воен-операцией и флотом, с тех самых пор мне не доводилось принимать столь важных решений. Я оглянулась на Даниэля, он готов был ввязаться во все это, ему хотелось борьбы, ответственности, ДЕЛА. А во мне шевелился страх…

– Я не могу принять решение сейчас – тихо сказала я.

– Будешь отсиживаться? – устало спросила Шур.

– Нет. Я займусь Осе и начну восстанавливать связи, начну входить в вашу орбиту. Осе невысокого мнения обо мне и не берет меня в расчет, это поможет мне копать под него.

– Он декларирует пренебрежение к тебе, но не факт, что действительно пренебрегает – сказала Шур.

– Ничего, разберемся.

– Что ж, ты не сказала нет, и мы по-прежнему можем рассчитывать на вашу лояльность? – уточнил Синоби.

– Да – ответила я.

– Да – эхом отозвался Даниэль.

– Как насчет того, чтобы отправиться к Грюндерам всем вместе? – спросил Синоби.

– Хорошая идея – отозвалась я – К какому времени появимся?

– К трем – ответила Шур и ее глаза ехидно прищурились. К трем, значит, мы встретим ВСЕХ, если останемся до вечера, а мы останемся.

Меня ждет грандиозное подковерное сражение.

– Кстати, Даниэль, твое прошение о детальной проверке бывшего модификанта Зиты Лифшиц, на редкость удачный финт ушами – промурлыкала Шур в своей обычной манере.

– И? – Даниэль подобрался, после такой фразы можно ждать чего угодно.

– И выяснилось, что на нее была наложена личина модификанта, двойное модифицирование по типу кошки и присвоение второго пола было сделано для того, чтобы сузить целевую группу клиентов, слишком много модификаций отпугивает.

– Не уходите от темы – наложена личина модификанта. Кем и зачем?

– Кем? Не знаю – Шур издевалась – но по приказу непосредственных руководителей офицера госбезопасности РФ Лившиц. А зачем? Затем, чтобы найти объекты «Белый» и «Черный». И промежду прочим, это она заложила в Цитадели Раффера химбомбу. А операцию по выемке имплантатов она перенесла так легко, потому что ходила с ними всего полгода.

Даниэль сидел окаменевший.

– И почему вы называете мое прошение удачным финтом ушами?

– Да потому что ты составил его так, как будто подозревал все это. А твоя просьба найти ей работу так и осталась всего лишь устной просьбой, нигде не зафиксированной.

– Что с ней теперь будет?

– Ничего. Подождем, может, обменяем на кого-нибудь как-нибудь.

На том разговор и закончили. По моей просьбе Даниэль отнес меня наверх, и я принялась приводить себя в порядок, а братец вернулся к обязанностям гостеприимного хозяина.

Через три часа, после банных процедур и обязательных упражнений, я наконец определилась с одеждой, выбрав все-таки облегающие светло-серые штаны и белоснежную шелковую блузу без кружев свободного кроя, к ним подобрала широкий пояс-корсет тоном темнее штанов, а армкамзол выставила на жемчужно-серый. Когда я уже накладывала макияж, в комнату ворвался взбешенный Даниэль.

– Что? – испуганно спросила я.

– Да так… глупости – братец враз успокоился. – Тебе чем-то помочь?

– Как думаешь, вариант «милая беззащитная девушка» или «молодая стерва»?

– Беззащитная. Зачем тебе афишировать свою стервозность, она и так полезет, если тебя зацепят.

Я ухмыльнулась, вопрос я задала просто, чтоб отвлечь его от того, что так его разозлило, но сам ответ мне понравился.

Когда мы вдвоем спустились вниз, первое что я услышала, это мурчание Гифти, это было даже не мурчание, а храп какой-то. Она лежала на коленях у Синоби, а он чесал ей щеки и шею, оба были довольны несказанно. Даниэль скрипнул зубами от злости. Ревнует. Кошку.

Иногда мне кажется, что мир сошел с ума, вот в такие вот моменты и кажется.

В полвторого мы дружной компанией отправились к наемному люкс-флаеру. Я опиралась на Синоби, репетируя естественность и доброжелательность, Даниэль тащил упакованную картину, а Шур взирала на все это со стороны и с ехидством, хорошо хоть замечаний не отпускала.

Прибыли мы к трем, как и планировали, Шур и Синоби свои подарки приняли от посыльных возле врат, это оказались какие-то инфокрисы. Нас провели в центральное здание поместья к жениху-имениннику и невестам.

Это был шок. Грюнд снял черные линзы и теперь глаза были нормального для альбиноса, красного цвета, волосы он выкрасил в тон глазам и одет был во все алое, армкамзол переливался всеми цветами красного создавая эффект пламени. Снежинка полностью соответствовала имени, являя собой нечто бело-серебристо-голубое, Искра же сияла переливами желтого и оранжевого.

На лицах Шур и Синоби застыла бесстрастная вежливая маска – реакция на шок, Даниэль окаменел, никак не избавится от этой реакции, я же позволила себе удивляться и выражать свое удивление.

– Ха! Синоби, Шур, ВикСин! – провозгласил виновник торжества, привлекая к нам внимание Лариных, своего отца и глав вассальных Грюндерам семей. – Рад вас видеть! Что скажете!

Даже Шур не нашлась что ответить.

– Грюнд ты ослепляющ и сногсшибателен! – отозвалась я – Если бы я знала, что меня ждет такое зрелище, я бы прискакала на шесте сама, еще утром.

– Ах ВикСин ВикСин… – голос Грюнда обрел соблазняющие нотки, он присел на корточки передо мной. – Не думай, что моя женитьба освободит тебя от помолвки со мной.

У Синоби дыханье сперло, как впрочем, почти у всех кто расслышал эти слова. Я весело расхохоталась.

– Грюнд, не доводи гостей до инфаркта – сквозь смех сказала я.

Грюнд тоже хохотнул.

– Доведешь их, как же – и выразительно глянул на Синоби.

На лице старшего Грюндера явно читалось облегчение, ну не нравлюсь я ему в качестве невестки почему-то.

Спектакль мы начали с фарса, помоги Судьба, чтобы он не закончился трагедией.

После положенных поздравлений жениха, невест и родителей жениха-именинника, нас провели к столу. С разрешения хозяев я раскрыла шест и обрела возможность передвигаться отдельно от Синоби. Даниэль скромно поставил наш подарочек в общую кучу, а вот инфокрисы от Шур и Синоби старший Грюндер тут же куда-то утащил. Интересно, какую информацию можно подарить главе прокуратуры? Ума не приложу. Я завязала разговор со следователями, знакомыми с вечеринки в честь победы, и представила им Даниэля, который изображал мою молчаливую тень. Следователи, наверное в силу привычки, стремились его разговорить, и довольно скоро им это удалось. Я ловила на себе пристальные взгляды некст Ларина, но от разговора взглядами он уклонялся, так что я перестала на него реагировать. В разгар обсуждения методов допроса под «веритас», некст Ларин все же подошел и пожурил нас за столь непраздничную тему и, предложив руку, увел меня из кружка. Он отвел меня к оконной нише, где нас не могли слышать другие гости, но разговор начинать не спешил. Пришлось мне его расспрашивать о жене, о двух детях, он с удовольствием отвечал, но при этом изучающе всматривался в меня. В конце концов, мне ничего не оставалось, как дать понять, что мне наскучило столь пристальное внимание.