Связующая Нить. Книга 3 - Анатолий Хохлов

Но Кицунэ запомнила каждое движение, каждый шаг и поворот исполнителей этого танца. Просто потому, что танцевала его сразу большая общность людей и исполнители… улыбались друг другу со странным теплом. Не понимая смысла, который нес в себе «танец пар», Кицунэ, тем не менее, очень хотела хоть однажды поучаствовать в нем.

Фантомы были готовы. Огибая холм с цветущими орхидеями, кольцо призрачных танцоров ждало, когда двое, ради которых творилось все «волшебство», присоединятся к ним.

Кицунэ подвела Кано к кругу танцоров, поставила его на нужное место и, повернувшись, прижалась спиной к его груди.

— Левую руку подними выше плеча, как я, и сожми мою ладонь. Правой рукой обними меня за талию. Сейчас зазвучит музыка, мы, слегка приседая и поднимаясь, делаем два шага вперед, ты выпускаешь меня, и мы поворачиваемся на месте, подняв руки над головой. Так два раза. На второй я объясню, что делать дальше.

— Я постараюсь не ошибиться, — заверил ее Кано. — Хотя и в первый раз участвую в чем-либо подобном.

— Все получится, — Кицунэ улыбнулась ему. — Так, приготовились! — все пары встали в исходную позицию, зазвучала плавная, красивая мелодия. — И-и-и раз!

Раздался испуганный вскрик, треск материи и шум падения, самым отчетливым в котором был удар чьего-то крепкого лба о гладкий мрамор пола оранжереи.

Иллюзорное кимоно Кицунэ было красиво и идеально подходило для «танца пар», но реальность никто не отменял. Кано попросту наступил на длинный подол ее платья, и, запутавшись в нем, оба самым нелепым образом шмякнулись на пол.

Гендзюцу мгновенно растаяло.

— Ой-ой-ой! — сквозь смех простонала Кицунэ, потирая лоб. — Не была бы я волшебной лисой, точно шишку набила бы! Тебе хорошо, Кано-кун, ты на мягкое шлепнулся!

— Прости, я не хотел, — Кано пытался выпутаться из вороха шелка, в чем ему нисколько не помогал безудержный хохот. — Забылся на минуту, вот и… вот!

— Ладно, ладно, — Кицунэ как могла помогла ему освободиться. — Я сама виновата. Надо было надевать кимоно! Ну ничего, сейчас я юбки придержу руками спереди, чтобы не мешались. Давай еще раз попробуем!

Иллюзии вернулись. Все вновь встали в исходные позиции. Кицунэ собрала юбки перед собой в один большой узел и прижала его к животу. Теперь на поджавшийся подол наступить Кано не сможет. Мальчишка обнял девочку, и вновь зазвучала музыка.

— И-и раз-два! Поворот. Раз-два, поворо… вяу!

Во время движения Кицунэ упустила свои юбки, дернулась ловить рассыпающийся клубок, и Кано, завершая поворот, налетел на замешкавшуюся балбеску. Оба с шумом и воплями снова рухнули на пол.

Нескоро под сводами оранжереи затих звонкий хохот обоих детей. Нескоро Кано и Кицунэ смогли собраться с силами и подняться.

Обессилевшие от веселья, продолжая смеяться и перебрасываться шуточками, они добрались до центрального фонтана и сели на его край. Здесь, слушая журчание, и плеск воды, они начали потихоньку успокаиваться. Веяло прохладой. Тишина возвращалась в полутемный ночной цветник. Самое время… сказать о самом главном.

Кано набрал в грудь побольше воздуха, борясь с непонятно откуда возникшей робостью и смущением. Он скажет! Он непременно скажет ей, сейчас.

Кицунэ опередила его.

— А знаешь, Кано-кун, чем обычно заканчиваются фестивали?

— И чем же?

— Фейерверками! — Кицунэ всплеснула руками и хлопнула в ладоши. — Я смотрела на очень красивый фейерверк, когда в одном городе был устроен праздник в честь моей подруги, Мичиэ. Но я сочинила немножко другой, и тоже очень красивый. Хочешь посмотреть?

Кано кивнул. Обрадованная девчонка протянула руки вперед и взмахнула ладонями, словно отдавая команду невидимому оркестру.

Над куполом взлетели, взрываясь в звездном небе, иллюзорные ракеты. Несуществующий свет цвел в небесах волшебными бутонами. Никто в целом мире не видел этой игры, кроме Кицунэ и ее друга, но Кано тоже не замечал творимой только для него красоты. Сосредоточившись на необходимости сказать самые важные слова, он уже не мог отвлечься. Красота, гораздо более близкая и необходимая сердцу, была не в небесах, а сидела рядом, так близко, что, всего лишь подняв руку, можно было коснуться и обнять ее.

Завороженная игрой иллюзий, Кицунэ смотрела в небо. Лицо ее, одухотворенное счастьем творчества, стало еще прекраснее. Тихим, незаметным движением Кано склонился к ней и, одним дыханием, шепнул:

— Я люблю тебя.

Кицунэ дрогнула. Гендзюцу рассыпалось и растаяло без следа, потеряв управление со стороны замершей художницы.

Несколько бесконечных секунд царила тишина.

— Кано-кун… — удивленно и робко, едва слышно, произнесла девочка. — Мне… показалось?

Мальчишка покачал головой.

— Но… что ты сказал? Ведь это…

— Я люблю тебя, Кицунэ-чан.

Кицунэ зарделась, втянула голову в плечики и сжалась, бессильная подавить дрожь и сладкую негу, бегущие по ее телу. Все было совсем по-другому. Не так, как с тем двуличным Тоширо, рядом с которым Кицунэ просто радовалась и гордилась тем, что этот храбрый, сильный, и, несомненно, добрый человек обратил на нее внимание. Совсем не так, как с множеством мальчишек, чье внимание Кицунэ всегда с радостью к себе привлекала и дарила в ответ дружеские улыбки. Нет, ни с кем рядом она не испытывала таких чувств, как сейчас. Хотелось плакать от счастья и глубже вдыхать воздух, что стал вдруг слаще меда.

— Кано-кун…

— Что бы ни ждало нас в будущем, я хочу, чтобы ты знала… — мальчишка тронул ее за руку и вынул коробочку, которую передал ему Макото перед этой встречей. — Чтобы знала, что я хочу всегда быть рядом с тобой и никогда не разлучаться… возьми это кольцо, Кицунэ-чан… как знак того, что если ты согласишься… если ты только согласишься… я буду счастлив назвать тебя… своей женой.

Кицунэ взяла коробочку, открыла ее и, замерев на пару секунд, смотрела на подарок. Сложно рассмотреть что-либо в ночной полутьме, свет тусклых фонариков даже не бросал бликов на золотое колечко, украшенное тремя маленькими, искусно ограненными камнями, но Кицунэ без труда поняла, насколько красив подарок Кано. Неужели это для нее? У мамы ведь тоже есть кольцо, подаренное человеком, которого она любит всю свою жизнь, с того момента, как узнала. Теперь такое же есть и у Кицунэ.

Девочка шмыгнула носом, пытаясь не разреветься, и, слегка повернувшись, обняла Кано за шею.

— Спасибо… — шепнула она, и ласково коснулась щеки мальчишки губами. — Кано-кун…

Крепкие руки молодого самурая обняли ее за талию и привлекли ближе. Она не сказала, не призналась в любви, но Кано не нужны были слова, чтобы все понять. Счастье в глазах девочки, трогательный румянец на ее щеках и вся фигурка, словно озаренная изнутри золотым светом. Слишком велика была ее радость, слишком сильно кружилась голова, чтобы нарушать этот момент словами.