Гнев. Забытый род - PostMort

Оставив задумчивого здоровяка в одиночестве, я направился к своему дракону.

«Я хочу этой войны!», — думал я про себя, продолжая идти по палубе, — «Хочу, как никогда. Моя кровь бурлит от одной только мысли, как мой меч вгрызается в тела этих проклятых предателей. Но пока слишком рано. Нужно набраться еще сил… И скоро грянет другая война, которую я ни за что не пропущу».

* * *

Наше прибытие в Лисс вызвало нешуточный ажиотаж среди жителей города, что неудивительно. Не каждый день к твоему дому подплывает флот с армией. К счастью, панику среди народа смогли унять, заверив, что все эти воины нужны лишь для защиты от вероломного нападения Банды Девяти. По крайней мере, такова была официальная версия.

Необходимо было подготовить народ к тому, что система власти в городе сменилась. Но все это делать стоит постепенно, и этим займется Джон, как один из магистров города. Если точнее, то последний из них. Это могло бы вызвать вопросы, прознай народ о том, что совета магистров больше, как такового, нет. Но стараниями Вариса не осталось никого, кто бы мог об этом сообщить.

— А ты неплохо устроился, — с усмешкой проговорил я, наблюдая с балкона за суетой в небольшом саду.

— Этот дом был куплен для вас, господин, — поклонившись, сказал последний из магистров Лисса.

— Джон, я же просил, — укоризненно сказал я.

— Прости, командир, — хохотнув и неловко, но в таком знакомом жесте, почесав голову, сказал собеседник. — Привычка.

Я слегка поморщился и посмотрел на однорукого собеседника. За то время, что мы не виделись, он практически не изменился. Казалось бы, невозможность орудовать мечом определенно должна была неплохо отразиться на нем. Но похоже, что бывший наемник не забрасывал занятия и вовсю тренировал уцелевшую руку. И если судить по тому, как естественно он держит ее на рукояти своего меча, его тренировки довольно плодотворны.

Дом, купленный Джоном, располагался на одной из самых высоких точек острова, и отсюда открывался отличный вид на город.

— Когда я здесь родился, я и подумать не мог, что этот город когда-то станет моим, — хмыкнув, проговорил я. — Хоть и пока не официально. Чувствую теперь себя, как хозяин борделя.

— К этому быстро привыкаешь, — понимающе произнес Джон.

Улыбнувшись, я хотел было прокомментировать его слова, но меня привлекли крики и детский смех в саду. Переместив взгляд вниз, во двор, я увидел двух мальчиков лет трех от силы, которые, смеясь, шустро убегали от женщин, похожих друг на друга, как две капли воды.

Нахмурившись, я стал внимательнее разглядывать новые действующие лица. Было неуловимое чувство, словно где-то я их уже видел. Но в моей голове никак не складывалась мозаика. По крайней мере, пока я не присмотрелся к детям. Они были так же похожи друг на друга. Пухлые румяные щечки и задорные улыбки красовались на миловидных лицах мальчишек. Про таких говорят: «Красивый, как баба». Вкупе с белыми волосами и фиалковыми глазами, в будущем они обещают вырасти настоящими красавцами.

«И разбить немало женских сердец», — хмыкнув, подумал я и осекся.

— Стоп, — проговорил я себе под нос. — Близняшки. Белые волосы. Фиалковые глаза…

Я медленно повернулся к Джону. Бывший наемник с самодовольной рожей стоял и смотрел на шокированного меня. Выражение его лица говорило само за себя, но я все же решил прояснить один момент.

— Это то, о чем я думаю? — неожиданно охрипшим голосом спросил я.

Джон кивнул.

— Я приглядывал за ними первое время, — не меняя выражения лица, сказал Джон. — И где-то полгода назад предложил перебраться в этот дом. Решил, что так будет лучше.

Я молчал. Долго молчал и продолжал смотреть за возней в саду. Вот мальчишки спрятались в каких-то кустах, думая, что их совсем не видно. Их, судя по всему, матери решили им подыграть и кружили вокруг куста, делая вид, что не замечают детей. Это вызывало у мальчиков приступы смеха, которые они старательно пытались сдерживать, но выходило у них не особо хорошо.

— Они не успели вкусить всей «грязи» этого города, — сказал Джон, так же, как и я, наблюдая за происходящим.

— Значит они… — начал говорить я, но не смог произнести последние слова.

— Твои дети, да, — продолжил за меня однорукий Мастер над шептунами. — Бастарды, если точнее.

Я тихонько выругался. Часть планов придется изменить.

* * *

Интерлюдия. Храм Рглора.

Огонь. Он кроет в себе правду. Он освещает путь во тьме. Владыка Света — создатель солнца и звезд, вечный борец с тьмой. Он указываем нам правильный путь. Дает надежду, показывает то, как устроен этот мир. Владыка говорит, что истина повсюду, стоит только посмотреть.

И долгое время истина была такова, что есть только две стороны. Ночь, темная и полная ужасов, и день, яркий и прекрасный, дарующий надежду. Одна черна, другой бел. Есть лед, и есть огонь, любовь и ненависть, горькое и сладкое, мужчина и женщина, боль и удовольствие, зима и лето, добро и зло… жизнь и смерть. Вечная борьба противоположностей. Сторон всего две. Не семь, не тысяча и не одна. Две.

Так было.

Но что-то изменилось. Что-то незримое. Неизвестное. Видения, что даровал мне Владыка света, изменились. Обещанный принц. Азор Ахай. Его образ более не такой четкий, как был раньше. Словно что-то застилает взор. Каждый раз свет очага становится все тусклее, словно что-то угрожает одному только существованию огня.

«Великий Иной», — предполагала я, но колыхнувшийся язык пламени, словно отрицая мою неловкую догадку, мотнулся из стороны в сторону.

Видения сменились. Земли Вечной зимы. Возвращение Долгой ночи. Война на выживание. Тьма сильна, как никогда. Свет слаб. Азор Ахай слаб. Герой слаб. Казалось, что еще немного, и его образ распадется.

В какой-то момент тени в огне показали иную картину. Между двух противоборствующих сторон появилась фигура. Смутный образ, словно сотканный из тумана.

В надежде узнать истину, я еще пристальней вглядываюсь в образ, чуть ли не обжигая лицо в беснующихся языках пламени. Но я не боюсь боли. Я готова отдать свою жизнь в жертву, чтобы Владыка света смог показать мне истину.

Стараясь терпеть боль, я смотрю на фигуру. Фигуру больше не окутывает туман. Теперь это пепел. Пепел также простирается и вокруг фигуры. Приглядевшись, я замечаю редкие всполохи, словно тлеющие огоньки, которые тут же затухают и загораются вновь. Фигура словно соткана из противоречий. Из противоположностей, что вечно ведут борьбу.

И он стоит между Светом и Тьмой. Стоит на пути Тьмы, но при это мешает разгореться Свету. Не