Дочь самурая - Олег Николаевич Касаткин

– Как ты наверное помнишь – в 1940-м году французы внезапным ударом девятисот бомбардировщиков уничтожили Гранд-флит в Скапа-Флоу и средиземноморскую эскадру на Мальте…

После гибели флота надежд не было и Чемберлен в письме умолял моего деда спасти Англию и атаковать Троцкого, оттянув его силы на Вислу и Одер.

Император Георгий в ответ прислал ему на курьерском почтовом самолете две вещи – голову Кромвеля и… и трость государя Павла I. Десантный флот пересек Ла-Манш через три месяца…

Потом эту башку нашли в личном архиве Троцкого – у него видишь ли была задумка: создать – причем на месте разрушенного Петербурга – этакий пантеон цареубийц и – ирония мелькнула в его взгляде – тираноборцев со всего мира. Вот теперь она здесь.

– Но почему эээ – церковь? – изумилась Хикэри.

– Потому что церковь не простая а очень старая и намоленная, – пояснил Олег Даниилович.

Чтоб дух – кем и чем бы он ни был не смог покинуть этого места… Скажу больше – если бы нашлись останки самого Льва Давыдовича, – странным прозвучало то как император назвал этого человека по имени – отчеству – я бы тоже наверное их приказал здесь спрятать.

А сейчас – я тебя оставлю – дела. Куда ты намереваешься отправится?

⁂

Из церкви Марии Монгольской Хикэри отправилась на ипподром. Возле стартовой башни ее должна была ждать Юкки, которая намеревалась прогуляться по Городу. Хикэри решила что ей тоже не мешало расслабиться после всей суеты и впечатлений прошлого дня.

В толпе у главных ворот ипподрома она едва нашла Юкки. Та стояла, прислонившись к стене, и меланхолично наблюдала за движением встречных потоков нарядных горожан. Среди них она отмечала вроде как скучающих но внутренне напряженных молодых людей – охрана. Они шли посмотреть на выступления артистов. Сквозь проездную арку было видно, что над ареной натянут канат, по которому медленно двигается человек в телесном трико, несущий на плечах двух мальчиков. На подмостках возле Спины кривлялись мимы, оттуда временами доносился раскатистый хохот.

– Пошли! – сказала Юкки, отлепляясь от стены. – Мне здесь уже надоело, поищем что-нибудь поинтереснее.

Хикэри заметила, что на Юкки в ее светло-зеленом костюме неприязненно косятся те, кто причислял себя к победившим «красным». Они веселились вовсю и, кажется, не прочь были выяснить отношения со всеми синими, зелеными и белыми вместе взятыми. Но потасовки с «серебряными фрейлинами» и телохранителями принцесс, которые явно показывали свое присутствие, сегодня не входили в планы празднующих «красных».

Принцессы медленно преодолели запруженную веселым народом площадь и углубились в переулки. Здесь тоже было людно и шумно. Окна и двери всех гастрономических заведений были распахнуты, на тротуарах стояли столики, и ни один стул не пустовал. Повсюду что-то жарилось и пеклось, варилось и тушилось, восхитительные ароматы смешивались с запахами разогретого за день камня, дерева, цветов, росших прямо на улице в огромных горшках, кофе, хлеба и пряностей. Невысокие чистенькие домики с долей ужаса глядели на проплывавшую внизу толпу. Кое-где из окон выглядывали любопытные, но смотреть пока было особенно не на что.

На небольшом перекрестке, в центре которого красовалась клумба со статуей, было куда интереснее. Здесь заканчивалась безалкогольная зона, и они, купив у мальчишки по бутылочке ледяного «Олимпа» и по пакетику соленых креветок, оседлали подходящий парапет и погрузились в созерцание. На площади было довольно шумно. У самой клумбы стоял жонглер, крутя над запрокинутой головой с десяток стеклянных амфор. Неподалеку другой трюкач вращал вокруг себя длинный шест с горшками на концах, откуда вырывались длинные языки пламени. В крошечном палисаднике примостился стеклодув со своими трубками и горелками, вокруг него были разложены на продажу стеклянные диковинки. Сновали продавцы лепешек, жареного мяса и сыра.

Справа доносилась мелодия флейты, слева – ритм литавр и барабана, там, видимо, танцевали. Перезвон колоколов призывал загулявших прихожан к трехчасовой молитве. Было уютно и немного таинственно.

Хикэри сделала несколько больших глотков из своей бутылочки и неожиданно прервала молчание:

– Сегодня вечер приключений, запомни его на всю жизнь!

Они быстро сунули пустые бутылки бродяжке из тех, что ходят в праздничные дни с пластиковыми корзинами на спине и животе.

Улица постепенно спускалась вниз, в переулках по левую руку порой мелькало море. Принцессы двигались в сторону императорского порта.

Улица сузилась. Здесь начинался квартал богатых особняков. Все они была ярко освещены, и в их ворота по временам впускали толпы разодетых артистов, акробатов и просто трюкачей. Гремела разностильная музыка, где-то явно играли в медведя. Редкие автомобили приветствовали горожан пронзительными гудками.

– Эх, хорошо им здесь веселиться! – воскликнула Юкки.

– Им-то хорошо, а монахам здешним я не завидую, – отозвалась Хикэри, махнув рукой куда-то в сторону. – А уж про Сергие-Вакховых вообще молчу! Как они выживают около ипподрома, непонятно.

– Наверное, залепляют уши воском, – сострила Юкки.

Улица вылилась в обширный сквер. Там уже горели уличные фонари и переносные лампы. Вдоль дорожек стояли длинные столы, вокруг них толпилась гуляющая публика и суетились люди в красной униформе. Дело явно шло к раздаче съестного.

– Что-то я проголодалась, – решительно заявила Хикэри.

– Может пойдем отсюда, а? – взмолилась Юкки. – Что-то меня эти бесплатные блюда смущают…

– Сразу видно, что ты не местная, – засмеялась Хикэри. – Бесплатная еда это прекрасно. Вот когда появляется бесплатная выпивка, это другое дело, это очень подозрительно и всегда неспроста. Кстати, о выпивке!

Она покрутила носом и потянула подругу к огромной бочке, возле которой стоял усатый анатолиец. Вино здесь разливали в высокие пластиковые бокалы.

– Щедрее лей, чтоб помнила, что пила! – подмигнула Хикэри селянину, и тот, что-то одобрительно бормоча, наполнил высокий бокал до самых краев.

Расплатившись, девушки разжились у гостеприимных красных парой лепешек с жареным мясом и сыром и расположились, как многие другие, прямо на траве.

Вокруг царило невероятное веселье. Вдалеке звучал старинный военный марш, но крики разносчиков и зазывал из импровизированных лавочек покрывали и звуки литавр, и громкие здравицы ритора красных. Всюду сновали разодетые барышни с мороженным и без, прохаживались туристы, моряки, семейства с детьми и домашними питомцами(ее умилила девочка лет шести ведущая на шлейке большого рыжего кота размером чуть меньше хозяйки), гвардейцы в парадных, белых с золотом мундирах, девушки строившие им глазки. Неподалеку длинноволосые юноша с девушкой пели под гитару веселые куплеты.

– Эх, хорошо что всего этого не видят благочестивые монахи! – воскликнула Хикэри, сделав пару хороших глотков. – они, пожалуй, только расстроились бы лишний раз. Сказали бы, что все вульгарно, негигиенично и вообще распущенность нравов.

Они выпили еще красного терпкого вина.

– Кстати, о жарких странах, – сказала Хикэри. – Я давно хотела тебя спросить: кто тебе посоветовал выбрать Восточную Бенгалию?

– Прочитала об очередном успешном провале индусов под