Брежнев - Леонид Млечин

– Анатолий, много я наговорил вчера лишнего?

Посол Добрынин дипломатично ответил, что переводил отнюдь не все.

– Это ты правильно сделал, – согласился Брежнев. – Черт меня попутал с этим виски, я к нему не привык и не рассчитал свою дозу.

В последний день визита Брежнев долго спал днем и вошел в стадию бодрствования, когда американцы отправились отдыхать. В десять вечера Киссинджеру позвонили сотрудники секретной службы: Брежнев настаивает на немедленной встрече с Никсоном. Но президент уже спал. Киссинджер просил передать советской стороне, что он должен увидеться с президентом и тогда станет ясно, состоится ли незапланированная встреча.

Киссинджер все-таки разбудил Никсона. Президент, который лег спать в состоянии легкого опьянения, сразу протрезвел и насторожился:

– Чего они хотят?

– Не знаю, – ответил Киссинджер, – но боюсь, нам не обойтись без заседания.

Никсон приказал слуге разжечь камин в комнате с окнами, выходящими на океан. Киссинджер связался с Громыко. Тот сообщил, что Леонид Ильич хотел бы обсудить ближневосточные дела. Киссинджер холодно ответил, что сообщит, когда президент будет готов.

Они встретились без пятнадцати одиннадцать вечера.

Брежнев предложил заключить между двумя странами тайное соглашение об урегулировании конфликта на Ближнем Востоке. Но Никсон и Киссинджер пришли к выводу, что соглашение выгодно только арабским странам, и вежливо отклонили предложение. Брежнев не обиделся. На следующий день, прощаясь, он сказал Никсону, что уезжает с хорошим чувством.

В марте 1974 года Киссинджер вновь прилетел в Москву. Он был назначен государственным секретарем – через тридцать пять лет после того, как он приехал в Соединенные Штаты, спасаясь от преследований в нацистской Германии. Юный Киссинджер работал на фабрике, изготовлявшей кисточки для бритья, служил рядовым в американской армии.

Переговоры проходили в кабинете Брежнева.

«Брежнев был бодр и весел, – вспоминал Киссинджер. – У него появилось несколько новых игрушек.

Перед ним стояла какая-то куполообразная медная штука. Когда с нее сняли верхушку, внутри оказалось шесть медных предметов, похожих на патроны. Я спросил, не модель ли это советской баллистической ракеты с разделяющимися головными частями и могу ли я сообщить, что у каждой такой советской ракеты имется шесть боеголовок.

Брежнев, которого это чрезвычайно развеселило, снял крышку с одного из патронов, показав внутри шесть сигарет…

Двумя другими игрушками были французские наручные часы, в которых был виден внутренний механизм, и судовые часы, которые Брежнев заставлял отбивать время в наиболее ответственные, по его мнению, моменты».

Во время очередного приезда американцев Сонненфелд, советник Кисинджера, похвалился своими швейцарскими часами. Это было неосмотрительно. Брежнев, закрыв свои часы рукой, предложил Сонненфелду поменяться. Тот заколебался, но решил, что у генерального секретаря должны быть очень дорогие часы. И промахнулся. Брежнев вручил ему обычные часы советского производства в стальном корпусе.

Советские руководители поддерживали Никсона до конца, несмотря на «уотергейтское дело».

Летом 1972 года Ричард Никсон и его люди решили установить подслушивающие устройства в штаб-квартире демократической партии, чтобы узнать стратегию своих соперников на приближающихся президентских выборах. Им не повезло. Непосредственные участники этой операции были арестованы, и постепенно следствие добралось до Белого дома.

Никсона обвинили в том, что он пытался скрыть криминальные действия своих помощников, злоупотреблял президентской властью, проявлял неуважение к конгрессу и судьям.

Открытием стал тот факт, что президент Никсон тайно записывал на магнитофонную пленку все разговоры, которые он вел со своими помощниками и министрами у себя в Белом доме. На самом деле еще до Никсона разговоры записывали президенты Джон Кеннеди и Линдон Джонсон, но они сами управляли кнопкой магнитофона и записывали только то, что хотели. При Никсоне записывалось все. Магнитофон включался автоматически, едва кто-то начинал говорить.

Никсон сделал это для того, чтобы никто из его сотрудников не мог потом отречься от своих слов. Но эта предосторожность ему дорого обошлась, когда были обнародованы его собственные откровенные высказывания.

Громыко, побывав в апреле 1974 года в Вашингтоне, сказал Никсону:

– Советское руководство в высшей степени одобряет, что вы верны вашему внешнеполитическому курсу, несмотря на известные трудности, в которые я не хочу вдаваться. И как человеком мы восхищаемся вами.

В Москве Брежнев принял американского посла Уолтера Стессела и выразил удивление, как это в Соединенных Штатах дошли до того, что президенту предъявляются претензии по поводу неуплаты налогов. Леонид Ильич добавил:

– Я уважаю вашего президента за то, что он дает отпор противникам.

27 июня Брежнев приехал встретить Никсона в аэропорт Внуково, чего не сделал в прошлый приезд президента.

«Тройка – Брежнев, Косыгин и Подгорный, – отметили наблюдательные американцы, – все еще выступала вместе, хотя заметно, что Брежнев меньше прибегает к форме коллективного руководства, чем это было два года назад. Теперь он играл главную роль в дискуссиях, проявлял самостоятельность и проницательность, особенно когда речь заходила о военных делах».

Даже самые большие интеллектуалы на государственной службе внимательно следят за тем, чтобы их не обошли в вопросе статуса. Генри Киссинджер в роли государственного секретаря во время поездки в Москву в 1974 году настаивал на том, что именно он, а не руководитель президентского аппарата Александр Хейг, имеет право расположиться в ближайшей к президентской спальне.

Мечта сбывается: маршальские звезды

Как и Хрущев, Брежнев, побывав в Америке, весьма впечатлился. Он хотел создать условия, которые сделали бы немыслимой войну между Соединенными Штатами и Советским Союзом. Брежнев теперь видел себя человеком, который сделал разрядку реальностью. Он, возможно, был единственным советским руководителем, который понимал свою ответственность за сохранение мира. Не на словах, а на деле пытался сделать все возможное, чтобы не разгорелась ядерная война. На западных политиков он производил впечатление своей доброжелательностью. И на переговорах был склонен к поиску компромисса.

Брежневу было приятно, когда в западной печати писали о нем как о миротворце, о крупном политическом деятеле. И он действительно кое-что поменял в политике, например, сократил военную помощь Вьетнаму и Египту.